Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 109
бочек с либерским вином, а бородатая с проседью голова с вырванными глазами валялась
рядом с огромным проломом в стене.
Налетевший порыв всколыхнул полы черного запахнутого полукафтанья и широкие, расшитые серебром рукава, вскинул длинные черные волосы Габриэла и смешливым эхом
отразился от стен, затянутых искристой корочкой инея. Эльф по привычке потянулся к
поясу, но пальцы бессильно схватили воздух – Остин запретил ему носить здесь любое
оружие.
Хриплый стон заставил шерла обернуться. В тени полок (в трех локтях от пролома) дрожал от боли и страха чернобородый сын заведующего. Его левую руку оторвало до
локтя, из рваной раны с обрубком белесой кости хлестала темная кровь. От пережитого
болевого шока гном потерял дар речи и мог только хрипеть, пуская изо рта розоватую
слюну.
- Не двигайтесь, - приказал Габриэл и, схватив с пола обрывок шнурка, перетянул
ему локоть. – Это остановит кровь.
155
Гном застонал, задергал ногами и заскреб когтями по полу.
- Я приведу помощь, - поднялся эльф, но гном прохрипел:
- Не бросай меня… он еще здесь…
- Кто?
- Виверн [змееподобный дракон]. Он прячется в тени…, - в серых с красными
прожилками глазах дрожали слезы, голос срывался.
За спиной темного эльфа с оглушающим грохотом опрокинулась полка, потом еще
одна. Посыпались склянки, звонко забряцали жестяные банки, по полу покатились
головки лука, редис и картофель.
Парень, забыв о собственных ранах, резко развернулся и тут же пожалел – в груди
жгуче полыхнуло, но боль мгновенно забылась, когда черные эльфийские глаза отразили
чудовище. Тварь вытолкнула из темноты громадную скользкую голову и часть
чешуйчатого извивающегося тела. Светясь бледно-зеленым, она начала подниматься к
сводам потолка.
Сзади от ужаса захрипел раненый гном.
Змееподобный виверн в блеске полированных чешуек тек верх, как приливная
волна, и остановился только, когда уперся клинкообразным гребнем в высокий складской
потолок. Гигантская, унизанная клыками-кинжалами пасть распахнулась и нависшее над
Габриэлом сверхъестественное существо, издало шипяще-шелестящий свист.
Темный эльф сохранил самообладание и не дрогнул. В пустынях Дикий Степей, ущельях Соленых Упокоищ, в пограничьях Черноземья он не раз бился с одичалыми
тварями, рожденными тьмой в Эпохи Мрачного Начала и Темного Рассвета, а его меч
испил немало крови скверных порождений неугасимого бесплотного зла. Но сейчас на
нем не было доспеха, он был безоружен, и к тому же серьезные раны только-только
начали подживать. Тварь это учуяла и, наслаждаясь превосходством, медленно
закачалась, как гигантский живой маятник, готовый молниеносно атаковать.
Все, что оставалось шерлу мужественно смотреть в два громадных серебристых
глаза, пронизанных неупокоенным мертвенным блеском, и не шевелиться. Ходили слухи, мерзкие виверны предпочитали противника, не уступающего им мастерством и
хладнокровием, а если застыть на месте – тварь может потерять интерес, бросившись на
поиски чего поинтересней. Но, похоже, это существо играть не собиралось. К тому же
запах свежей гномьей крови распалил в нем адский, неутолимый аппетит.
- Сначала тебе придется убить меня, - прошипел Габриэл.
Виверн дернул гребнистой головой, будто усмехаясь.
Чадящий фонарь плюнул дымком и поблек до слабого тающего огонька в мутном
стекле. На пол легли косые надгробные тени, а побежавшие по стенам пятна показались
мертвецами в удушливых саванах. С полок продолжало что-то осыпаться. Сзади стонал и
хрипел сын заведующего.
Пришел час моей смерти, мелькнула в голове эльфа безрадостная мысль, но он
остался недвижим. Змей-дракон раскинул кожистые крылья, разинул унизанную зубьями
пасть, истекавшую едучей, как отравленное зелье слюной, и низринулся вниз. Но замер в
десяти дюймах от мраморно-бледного лица и, зашипев, отпрянул назад. Густые черные
ресницы эльфа дрогнули от удивления, но до конца прочувствовать ошеломление он не
успел.
Медная дверь шумно лязгнула о стену. По ступеням затопали лапы Мардреда; за
ним втекли Остин и Люка, дальше хмурый Эллион в компании братьев Левеандила и
Рамендила, и еще десяток вооруженных бойцов. Одни – в нижних штанах и рубахах, Эллион был босой, а на зеленоватой лысине огра болтался спальный колпак с золоченой
кисточкой.
Лезвия клинков загорелись огнем, наконечники стрел вспыхнули белым светом.
Затренькала тетива. Застигнутый врасплох виверн зашипел, глазища вспыхнули синей, угнетающей волю тьмой.
Остин закричал:
156
- Люка! Обходи тварь слева! Мардред, ты заходи справа! Габриэл, в сторону! Уйдите
в сторону, демон вас возьми!
Стрелы забились о стальные чешуйки, осыпаясь на пол спелыми виноградинами, ибо
не причиняли змею-дракону вреда. Виверн вился по складу зеркальным смерчем и
оглушающе шипел. Кожистые крылья сметали полки, бочки, столы, стулья. Он взмахнул
левым крылом и Эллион улетел, ударившись о стену. Вскинул дырявое правое и смел
нескольких эльфов к бочкам с элем. По полу потекла золотистая наливка, запахло
кисловато-сладким хмелем.
Мардред, заходивший виверну со спины, сглотнул и крепче сжал древко топора.
Лезвие отбликовало на обледенелую стену и тварь заметила «зайчик». Толстый скользкий
хвост взметнулся атакующим копьем и огр, пронзенный шипом, отлетел в полку с
орехами. С шумом обвалился на пол и замер на горке коричневой скорлупы.
- Мардред! – Вскричал Остин. – Мьямер! Люка! Отвлеките змея!
Габриэл перетащил