Низвержение Жар-птицы, стр. 75

своих делах. Видимо, поэтому Стешину быстро прискучило глазеть на происходящую

резню, и он перевел взор к вершине горной гряды; Максим и Аленка уже скрылись на

противоположной стороне, но Аверя, подсаживавший сестру, замешкался на секунду.

«Что, детки? – Стешин ухмыльнулся. – Любо же мнить вам, будто вы взрослые и

сами над судьбою своей властны. А не лукаво молвить, водят вас, ровно кутят на единой

сворке, только покамест вам то невдомек. А как прознаете…»

Стешин не договорил в своих мыслях этой фразы: вместо этого он опустил глаза, точно опасался, что кто-нибудь прочитает в них ее окончание. Он видел, что Петр уже

почти достиг каменной гряды, которую предстояло покорить, бросив внизу лошадей. Что-

то крича свите, царевич размахивал руками; Стешину это показалось забавным:

«Как вы схожи!.. И твой брат некогда ринулся очертя голову вверх по круче за

хлопцем, что ускользнул по Господнему попущению. Заигрался ты в благословенного

Богом человека, будто малые ребята на улице в казаков и разбойников. Но матушка

беспременно их покличет вечерять, молиться и спать. Вот и тебе пора…»

Вблизи послышалось:

– Тимофей Силыч!

Стешин обернулся; солдаты подтаскивали того мужчину, который прежде

рассказывал в присутствии Максима и остальных, что должен взять Жар-птицу. Его

бросили на колени перед Стешиным; точнее, он сам начал их подгибать еще до того, как

его ткнули между лопаток прикладом фузеи. Несколькими минутами ранее он, будучи

окруженным, закрыл лицо ладонями, надеясь, что его не узнают и убьют сразу; хитрость

не удалась. Думный дворянин окинул его взором и еще раз увидел за его спиною людей, чей героизм сегодня принес победу. Большинство из них было мертво; другие, растоптанные, со вспоротыми животами, просили смерти у Бога и товарищей, иногда

даже вслух, поскольку помочь им уже не могло ни искусство лекарей, ни сила клада.

Бешенство поднялось в душе Стешина, но, по навыку царедворца, он скрыл, что

чувствовал на самом деле, и спросил почти весело:

– Так это ты говаривал, что в твоем царстве гуси жареные разгуливают?

Несчастный человек не помнил, утверждал ли он точно такое; прошлое как будто и

вовсе перестало для него существовать, сделавшись незначительным на фоне слишком

легко читаемого будущего. Стешин продолжил:

– Видать, не больно они вкусны, раз ты глаз положил на иную пичугу! Да ее в

полете отсель, пожалуй, и не приметишь: низехонько будет. Эй, – с этим возгласом

Стешин пристально посмотрел на одну из трофейных телег, – взденьте-ка его на то

колесо, а хребтину выше пояса не ломайте, сваю же наладьте подлиннее. Через день или

два Жар-птица воспрянет. Молодцом окажешься – доживешь!..

Глава 23.

Дорога над пропастью

Обошлось без ободранных ладоней, разбитых коленок и прочих неприятных

вещей, с которыми сопряжены крутые подъемы. Нельзя даже сказать, что ребята были

очень утомлены, карабкаясь по склону, где покрытые песком участки чередовались с

голыми шершавыми уступами, и далее почти кубарем скатившись с противоположного

откоса, более пологого и не столь значительного по длине. По крайней мере, отдыхать

путешественники не торопились, и узкий проход в горах, по которому теперь только и

можно было идти, не казался удобным местом для привала: ни утолить жажду, ни

развести огонь тут было нельзя. По словам Авери, версты за четыре находилась

защищенная от ветров ложбинка, где набрать свежей воды и наломать сучьев для костра

не составит проблемы; там ребята и решили заночевать, а заодно обсудить план

дальнейших действий. Аленка особенно рвалась вперед – то ли желая доказать мальчикам, что уже совершенно здорова, то ли просто благодаря своему живому характеру. Впрочем, ей, как и остальным, недолго пришлось двигаться по извилистому ущелью. Каменная

стена, выросшая перед Максимом, заставила его растерянно обернуться к друзьям; те,

однако, оставались спокойными, или, во всяком случае, не подавали виду. Аверя лишь

указал рукою наверх; запрокинув голову, Максим приметил тропку; извиваясь, она, судя

по всему, вела на другую, невидимую пока сторону гигантского утеса. Чтобы начать

восхождение, требовалось лишь отойти чуть влево; это ребята и сделали. Аленка наскоро

поведала Максиму, что путь этот проложили в незапамятные времена, когда в Синих

горах было найдено серебро; однако впоследствии месторождение истощилось, рудники

забросили, и теперь дорогой почти никто не пользовался. Она и впрямь носила следы

запустения: кое-где вовсю пробивалась жесткая трава, а временами попадались отпечатки

звериных лап: похоже, животные уже не боялись повстречать здесь человека. Иногда

приходилось перемещаться гуськом, лицом к скале, цепляясь руками за выступы, и тогда

сердце непроизвольно екало; на других участках дорога расширялась до такой степени, что позволяла идти плечом