Низвержение Жар-птицы, стр. 7

предоставлять Максиму роль лидера и постоянно норовил держаться на равных. Впрочем, переносить это было не трудно: в Павлике угадывалась сильная воля и большая

начитанность, что располагало к уважению. Следует, однако, отметить, что при всех

благоприятных задатках Павлик вовсе не был прилежным учеником, и казалось, школа

тяготила его, будто он ее уже перерос. Супруги Кетовы, безмерно любящие сына, прощали ему это.

– Не огорчайся, – сказала мать. – Они ведь приезжают на целых две недели.

– Хорошо говорить! – проворчал Максим. – Этот день, во всяком случае, я могу

провести с Пашкой: он сам писал, что родители согласны его отпустить. А потом они, чего доброго, потянут его в бутик – мерить плавки или что-нибудь еще. Да и дожди

передают – особо не погуляешь.

– Максим!..

– Да, папа?

– Послушай. – Голос полковника вдруг стал серьезным. – Раз родители Павлика

доверили его тебе, ты должен проследить, чтобы с ним все было в порядке. Да и ты

старше Павлика, а он – твой гость...

– Папа, ты вообще о чем? – Максим недоуменно посмотрел на отца. – Пашка – не

малыш, он вполне самостоятельный парень. Что с ним здесь может приключиться?

– Возможно, ты и прав, но... – Отец замялся. – Я просто хотел, чтобы ты не

повторял моих ошибок. Не совершай поступков, за которые долго еще придется упрекать

себя.

Максим понял, что имел в виду отец: в Чечне, еще будучи лейтенантом, он

допустил гибель взвода под Шелковской, и по этому поводу было возбуждено дело, впоследствии, правда, прекращенное. Тем не менее, память об этом случае бередила

совесть бравого полковника, и если раньше тяготы службы не оставляли места

бесполезным сожалениям, то теперь вынужденное безделье пробудило их с новой силой.

Мать тоже догадалась и спросила с упреком:

– Ну почему ты так цепляешься за прошлое?

– Почему? – Отец горько усмехнулся. – Раны болят к непогоде; знать бы еще, к

чему ноет душа. Сам бы сходил с пацанами, да только... – Он невольно перевел глаза на

прислоненную к стулу клюку, без которой уже не мог передвигаться.

– Хорошо, папа, – решил прервать не слишком приятный разговор Максим, которому почему-то стало немного стыдно, словно он был причастен к отцовским

неприятностям. – Я прослежу за Павликом, а если понадобится – смогу его защитить.

Это обещание, а также скорый приезд Кетовых, казалось, помогли Перепелкину-

старшему отвлечься от тягостных мыслей. Даниил Кетов с семьей опоздал не намного: после завтрака Максим не успел даже изучить игру, которую скачал прошлым вечером.

Сама встреча добрых друзей не стоит того, чтобы на ней останавливаться: всякий на

основании собственного опыта может верно представить и ее, и радость товарищей после

разлуки, и их несколько сумбурный, но не менее милый для обоих разговор. Надлежит

лишь упомянуть, что Кетовы не могли остаться надолго: они должны были осмотреть

съемную квартиру, по их словам, недорогую. Прощаясь с отцом и матерью, Павлик

буквально бросился им на шею; такое поведение, более свойственное дошкольникам, несколько удивило Максима, но он подумал, что у каждой семьи свои традиции и

причуды. Почти сразу же Павлик предложил отправиться куда-нибудь, хотя бы в парк

развлечений; это вполне совпадало и с желаниями Максима, поэтому он охотно

откликнулся на приглашение. «Попасть к вам – все равно что в другой мир» – заметил

Павлик; Максим слегка улыбнулся, снисходительно оценив непосредственность друга.

До парка мальчики добрались без приключений и задержек. К удивлению

Максима, Павлик избегал тира и конных прогулок, где мог показать себя во всей красе: он

великолепно стрелял из пневматической винтовки и еще лучше ездил верхом; случалось, что даже пытался отогнать инструктора, держащего лошадь под уздцы. Зато другие

увеселения Павлик, казалось, хотел испробовать все, в том числе те, из которых вроде бы

уже вырос. При этом он исправно оплачивал каждый билет, даже если на определенный

аттракцион его тащил сам Максим, и не позволял другу рассчитаться в кассе. Максим

никогда не имел при себе столько денег, сколько видел теперь в руках Павлика.

– А твои родители расщедрились, – заметил он, когда мальчики присели отдохнуть

после особо крутой американской горки, на которую, откровенно говоря, Максиму вовсе

не хотелось идти; он лишь боялся показаться трусом в глазах младшего товарища.

– Им для меня ничего не жалко, – горячо и просто ответил Павлик. – Они лучше

всех!

Максим тихонько толкнул друга под