Переживая прошлое 2, стр. 36

полу. Это навело меня на мысль, что Олег изменил свое поведение просто потому, что его подавили физически: он нарвался на силу, которую не смог победить, и, соответственно, поддался ей. Он был как луч света, который проникал сквозь занавеску: принимал такой облик, какой ему диктовал узор на ткани. Пока он находится в слабой среде, где ему никто не мешал и не давал нормальный отпор, он был агрессором и делал, что хотел, но когда встретил серьезный отпор – поддался. И это не из-за его слабого характера, это сущность человека – поддаться, чтобы добиться безопасности из-за необходимости удовлетворить витальные потребности. Будь он психопатом, он бы продолжал давать отпор, несмотря на опасность, ведь нездоровая психика не может адекватно реагировать на внешние обстоятельства. Но психопатом Олег не был. Он просто вымещал на других агрессию, которую постоянно получал дома. Его унижали – он унижал. После случившегося у него было два пути: продолжать вымещать агрессию на тех, на ком он еще мог, или закрыться от мира и стать замкнутым, сублимируя агрессию куда-то в другое русло.

После обеда я пошел прогуляться. Мне хотелось встретить Таню и просто побыть рядом с ней. Поговорить.

– Ты специально около моего дома ходишь? – спросила Таня, выходя со двора в огород с синим ведерком в руках.

– Нет, – неубедительно ответил я. – Ладно, да.

– Как мило… Поможешь вишню собрать? Потом погуляем. А то меня не отпускают, пока ее не соберу, – предложила довольная Таня.

– Помогу, – радостно ответил я и присоединился к сбору урожая.

Мы собирали вишню, кидались ею друг в друга, не замечая времени. Ведро наполнилось. Таня унесла урожай домой, и мы пошли гулять, держась за руки. В этот момент мне казалось, что я самый счастливый человек на свете.

– Слушай, я хочу почитать еще, – сказала Таня, повернувшись ко мне.

– Что почитать? – не понял я.

– Ну, тетради, что ты мне давал. О прошлом и вообще.

– Ну, хорошо, – произнес я, – пойдем тогда ко мне.

– Я хочу быстрее! – настойчиво и с улыбкой произнесла она.

– Ну, тогда побежали! – сказал я и сразу же побежал, потянув ее за собой.

Мы зашли в дом. Я взял тетради и отправился в гостиную. Таня стояла ко мне спиной, затем повернулась, обняла меня и начала целовать. Я бросил тетради в кресло и стал целовать ее в ответ. Она стянула с меня футболку. Сунула руку в мои трусы и перебрала пальцами член, делая поступательные движения. В ответ я снял ее футболку, лифчик, шорты, нижнее белье. Мы устроились на диване.

– В этот раз ты мне не откажешь! – шепотом произнесла Таня.

Я улыбнулся, поняв, что она прочла о нашей последней встрече перед отъездом в Германию, сжал ее крепко и начал делать то, что не решился в прошлой жизни. Таня стонала. Я чувствовал ее горячее тело. Проступил пот. Таня вцепилась ногтями мне в спину, отчего я сжал зубы, но не прекратил секс, а, наоборот, стал более полно выполнять движения, не меняя скорость. Таня расцепила руки. Я усадил ее к себе на колени. Мы целовались, я сжимал ее грудь. Мне не хотелось ее отпускать, но я почувствовал, как надвигается какая-то волна внизу живота, и до меня за секунду до эякуляции дошло, что я сейчас кончу в нее. Вильнув тазом, я успел вытащить член. Капли разлетелись по полу. Таня горящими глазами смотрела на меня и улыбалась.

– Я забыла, что мы без презерватива! – произнесла она с легким испугом.

– Я успел вытащить, – успокоил ее я.

Таня прижалась ко мне. Мы лежали голые на диване и смотрели друг другу в глаза. Существовал только этот момент и только четыре стены, которые защищали нас от взглядов внешнего мира. Мне хотелось быть нераздельно с ней, я чувствовал какое-то единство, будто так и должно было быть и будто мы должны были быть всегда вместе. Может, это эффект первого секса по любви, может, окситоцин сыграл свою роль, а может, так и правда должно быть, а мы просто не знали. По обыкновению жили, слепо ходили мимо друг друга и даже не знали, что мы так нужны другому человеку, который нам нужен не меньше.

– Ты хотела прочесть тетради, – напомнил я.

– Да, точно, – сказала она, взяла их и легла на живот.

Я сходил в ванную, смыл с члена стекающую смазку и капли крови. Но, когда мыл, заметил, что эрекция снова возвращается. Поняв, что можно продолжить, я с открытым от удивления ртом посмотрел в зеркало и отправился к Тане. Она лежала на диване и что-то читала с серьезным лицом. Я взобрался сзади и начал делать массаж, легко водя руками по ее бархатной спине. При наклонах член прокатывался по ее ягодицам.

– Саша? – произнесла Таня с улыбкой.

– Что? – ответил я и вновь засунул член в нее. Она оттолкнула тетради и сжала в руках футболку, лежавшую на диване. Я оперся локтями о диван и крепко сжал Таню в объятиях, не прекращая движений. Она стонала, вертела головой, а после взяла мой большой палец к себе в рот. После я подтянул ее к себе в позицию догги и продолжил уже с пошлепываниями. Мне было жарко. Пот стекал по лицу и спине. Второй раз был явно дольше первого. А потом вновь подступила волна. Я вытащил член немного раньше и домастурбировал до эякуляции, стараясь больше не рисковать. Дети нам в таком возрасте были не нужны.

– Выходит, если я умру, то вернусь вновь? – спросила Таня, прочитав после секса пару общих тетрадей.

– Наверное, да. Я себя помню только таким, – ответил я.

– Если у нас не получится быть вместе, мы можем умереть и тогда снова будем вместе. То есть, если мы взрослые не сумеем остаться вместе, то сможем жить до моего отъезда и тогда будем, хоть немного, но вместе.

– Если все написано правильно, то да.

– А ты любишь меня? – спросила она, глядя мне в глаза.

– Люблю, – ответил я с некоторым стеснением.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она и прижалась ко мне. – Саш?

– Что?

– Обещай мне, слышишь? Обещай, что мы будем вместе. Всегда!

– Обещаю, – ответил я с сомнениями в мыслях из-за ее отъезда.

С тех пор мы проводили каждый день вместе, и ни у кого не возникало вопросов, встречаемся мы или нет. К нам никто не лез и не цеплялся, а ребята со Знаменной отнеслись с пониманием.