Метод Пигмалиона, стр. 78

удивительного: обманутые чувства всегда будут стремиться

к разрушению, злости, агрессии, уничтожению. Этот второй

лишил меня путешествий, успехов и поражений, он лишил

меня любимой женщины и, как минимум, дважды ее обидел.

Это не могло вызывать чувство благодарности, лишь

ненависть и злость.

– Ваш алкоголь, сэр! – иронично произнесла Оля.

186

Я обернулся и увидел перед собой женщину, которую

он любил и с которой провел целую жизнь. Я увидел его

главное сокровище. Это было нетрудно понять, поскольку

она всегда была рядом с ним. Фотографии это выдавали. Я

подошел к ней, взял за плечи, осмотрел, пытаясь понять, что

он в ней такого нашел и почему выкинул меня из мира на

десятки лет. Она молча смотрела на меня. Я присел, чтобы

задрать ей платье, просунул руки за бедра, ухватился за

талию. Сжал ягодицы. Поцеловал Олю в губы. Затем с

напором злости надвинулся на нее, грубо хватаясь. Она

ничего не говорила, просто подчинялась и тихонько

вскрикивала. Я выплескивал злость на нее, стараясь телом

выругаться за все несделанное и не пережитое. Я мстил ему

за то, что совал член в другую женщину.

После секса мы молчали. Оля тихонько прижималась

к моему плечу, а я, обессиленный, смотрел стеклянным

взглядом в пустоту. Я осознавал, что она не виновата и я не

должен ее за что-то винить, но все же понимал, что был с

чужой женщиной. Во мне боролись то злость, то депрессия.

Хотелось завопить «За что?», но сил уже не было. Я будто

вошел в круги ада на испытание бессмысленности своего

существования. Думал, что оставить в жизни что-то важное

будет достаточным для счастья, но, потеряв годы своей

жизни, понял, что этого все равно мало. Может быть, причина была в том, что идею реализовал другой человек, может, в том, что я был злостно обманут, или в том, что был

слаб для настоящей жизни и просуществовал на вторых

ролях. Черт его знает, что было из этого главным. Я знал

другое: потерять жизнь в мгновение ока очень страшно. Это

может подкосить любое храброе сердце.

Оля спала, а я, пьяный, сидел один в темноте у окна и

смотрел в черный летный вечер. Жаль, что счастливыми в

одиночку не бывают. Даже если напиться. Даже если вас

двое в теле. Два десятка лет молодой жизни забрали и не

187

дали ничего взамен, кроме изменившихся условий. Всего

лишь сон в пустоте... Это неописуемо ужасно – забывать

дни, еще страшнее – забывать недели, месяцы, это может

свести с ума, но годы – это уже полное безумие! Становится

страшно закрыть глаза – боишься снова исчезнуть. Каждая

секунда начинает иметь значение, просто потому, что она

твоя, она прожита, она была в жизни. И вроде бы какой

вообще смысл в желании прожить каждую минуту? Но ответа

не будет, потому что это не имеет совершенно никакого

смысла. Это просто инстинкты. Как психически больные

люди боятся потерять остатки рассудка, так и люди, теряющие кусочки жизни, боятся не прожить свое. Жаль, что

я знаю, что это такое.

Взяв бутылку с собой, я прошелся по дому. Наткнулся

на какой-то кабинет. Судя по всему, он был мой… или его – я

уже не знал, как правильно называть. Пройдясь по комнате, я постарался почувствовать, что за человек в ней жил. В

кабинете располагался огромный шкаф с книгами, разложенными по темам: психология, педагогика, справочники по психиатрии, филология, школьная

литература, много книг по медицине на тему нервной

деятельности, остеология, физиология, дидактика, менеджмент, маркетинг, политология и еще много всего.

Одно прослеживалось однозначно: его интересовал человек, как он функционирует и как им управлять. Были напечатаны

речи с корректировками от руки, пометки в блокноте на

политические темы. Стояла доска для рисования маркером, а на ней был нарисован синим цветом график с осью

координат. Стоял штатив, а на столе лежала раскрытая

профессиональная видеокамера. Я покрутил ее в руках, полистал видеозаписи, с трудом попадая по кнопкам, нажал

на видео.

«Коммунизм нельзя воспринимать всерьез, хотя