Метод Пигмалиона, стр. 63

речь зашла о Саше. Хотя этот вывод был притянут за уши: прямых свидетельств этому не было. В итоге получалось

что-то неясное. Понимая, что сам справиться не могу, я

обратился к интернету. Через недолгий промежуток времени

сформулировал нужный поисковый запрос и вышел на

диссоциативное расстройство идентичности. Как мне

удалось выяснить, диссоциация – это метод защиты, а

значит, это случилось из-за того, что у меня были проблемы

с этим миром. Затем я экстраполировал суть проблемы и

выяснил, что причиной послужила защита: то есть мой страх, опасения, паника или столкновение с неразрешимой задачей

вызывали вторую личность. Например, когда я стоял перед

классом и не знал, что делать, или когда прочитал стих и не

знал, как быть с Сашей. И если раньше личность появлялась

плавно, то в эти разы она вклинилась в мою жизнь резко, решая за меня трудные для меня моменты. Вышло так, что я

терзался мыслью о Саше, боялся допустить мысль о том, чтобы быть с ней, и в итоге вторая личность просто

отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, лишив меня

возможности общаться с ней. Дилеммы не станет, если

151

убрать варианты – вот вторая личность и решила

неразрешимую для меня проблему.

Прочитав все статьи, что смог обнаружить, я не нашел

ответа на злободневный вопрос: как мне поговорить со

второй личностью? В фильмах с ней можно было говорить, но в попадающейся мне литературе об этом либо не

упоминалось, либо было указано, что личности не

пересекаются. Однако была информация о том, что в момент

переключения могут появляться звуковые галлюцинации, меняться ощущения, будет происходить дереализация и

деперсонализация. То есть голос, который я слышал, это и

была вторая личность. Следовательно, единственный

способ поговорить – это довести себя до подобного

состояния. Но хочу ли я этого, узнав, как все обстоит? И что

я могу потерять? Сколько пройдет времени на этот раз?

Вдруг месяцы или годы? И где я буду? А если вторая

личность убьет себя, ведь написано же, что появляется

склонность к суициду, к депрессии и прочим вещам? Эти

варианты меня не радовали, и я решил о них не думать.

Лучшим вариантом посчитал просто жить и ничего не

пугаться, стараясь избегать ситуаций, способных вырвать

меня из тела. К тому же есть возможность проявления не

только второй личности, но и появления новых, и что тогда?

До меня очередь может не дойти, а это, грубо говоря, моя

самая настоящая смерть. Так что – к черту диалоги, тут не о

чем говорить!

Более-менее разобравшись в происходящем, я решил

написать Саше. Нашел ее в соцсети, но положение вещей

меня не обрадовало: я был в ее черном списке и, кажется, находился в нем, насколько можно было судить, не пару

дней, а целые месяцы. Если бы пару дней – это была бы

просто обида, а обида – это простейшая форма

манипуляции, которой просто нужно время, чтобы себя

изжить. Но месяцы – это уже серьезно, это решение

152

исключить человека из жизни навсегда. Очевидно, наше

общение не принесло ей ничего хорошего, и раз уж она

приняла такое решение, что ж, пусть будет так, как она

решила. Видимо, ей так лучше. Просить второй шанс или

бежать вдогонку – всегда проигрышная позиция, и потому

даже не стоит пробовать за ней погнаться.

От всего случившегося меня накрыла фрустрация. Я

думал над тем, что случилось в моей жизни, и никак не мог

понять, за что мне это все было дано. Но чем дольше думал, тем увереннее приходил к мысли, что я сам во