Метод Пигмалиона, стр. 58
предавай!
– Нет, – отрезал я после длинной паузы.
137
Понимая, что раскрываю себя, ведь можно было
ответить иначе, и что, черт возьми, все заметили то, что я
нервничаю, я по-быстрому дал задание, чтобы остаться
наедине со своими мыслями и отвести от себя внимание
учеников. От волнения я вспотел и устыдился.
После этого урока у меня было часовое «окно», и мне
удалось подумать о многом. Я поставил себе в укор
случившееся, отругал, решил, что нужно держаться Ольги, а
Саша слишком молода, нам не по пути, у нее другая жизнь, счастливая, а что ей могу дать я, человек, которого столько
били, чуть не изнасиловали, обоссали, который кидался в
людей своим дерьмом, который даже не знает, куда идет, у
которого нет ничего за душой и который значительно старше
ее? Последнее я проглотил с трудом, поскольку оно было, в
общем-то, самым главным. Этим я упрекал себя больше
всего. Все упиралось именно в возраст. Может, потому я и
вернулся в школу, что не успел полюбить в школьные годы.
Может, каждый должен неудачно полюбить в школе и только
потом идти дальше, и, пока это не сделает, не должен
покидать школу. Что-то вроде запоздавшего птенца, которого
клевали свои же и который, в итоге, сумел дождаться нового
выводка. Возможно, я гадкий утенок из сказки, но только
просто гадкий, не прекрасный лебедь, считавшийся утенком, а и правда уродливая утка, которую жизнь истязает за
убогость. За слабость.
Позже, уже дома, я решил, что пора заводить
отношения, вспомнил об Ольге и написал ей.
«Ты добавлял меня в ЧС?»
В этот момент я испытал дежа вю. Ситуация мне
казалась в какой-то мере знакомой, будто я ее уже проживал.
Сознание пыталось что-то выцепить из вспыхнувшего
ощущения, но ничего не получалось, словно я ловил рыбу за
хвост в глубоком пруду. Стоило мне ее коснуться, как она
ускользала.
138
«Были причины», – сухо ответил я, понимая, что она
не готова со мной говорить. И решил усугубить ситуацию, идя от противного.
«Удали страницу»
«Зачем?»
«Удали страницу»
«Ладно. Через пару дней», – ответила она.
Мы переписывались эти пару дней, а внутри все
вскипало, и неожиданно я начал печатать какую-то
непонятную, выдуманную историю о том, что мы должны
быть вместе и мы будем вместе, что пройдет время и она
сама все увидит. Что якобы через год она ко мне добавится.
На что она лишь рассмеялась, написала, что
экстрасенсорные способности излечимы, и сказала, что все
равно удалит страницу, поскольку собиралась сделать это
раньше. Я злился на нее, она вызывала бурю эмоций, но при
этом хотел ее обнять. Меня не покидало чувство, что все эти
эмоции, мысли и чувства мне будто вкладывают в голову, навязывая какую-то чужую жизнь, какие-то мысли, идеи.
Меня это чертовски злило. На эмоциях я пнул диван, ударил
подушку, замахал руками, стараясь отмахнуться от
назойливых, чужих слов, но так и не успокоился. Я будто
раздвоился. Кто-то вмешивался в управление телом, вытесняя меня. Испытывал желание быть с Олей, но почему-
то называл ее другим именем. Я мысленно кричал, чтобы
другой убирался из моей головы, сдавливал руками лицо, закрывал уши, чтобы ничего не слышать, но все было
бесполезно. Тогда я забился в угол, закрыв ладонями лицо.
Голос тут же исчез. Я глубоко дышал, отходя от паники, и
смотрел на себя будто со стороны. У меня была
деперсонализация. Я даже не узнавал комнату. Ситуация
была страшной, поскольку я ощущал собственные чувства, видя себя со стороны, сидящего в углу и не способного
сражаться против всплывающих из ниоткуда чувств, которые
139
были сильнее меня и моей способности что-либо изменить в
жизни.
140
ГЛАВА XI
Неделя прошла, словно в тумане. Создалось
впечатление, будто организм жил в автономном режиме, а я, как зомбированный зритель, даже не понимал, что
происходит вокруг. С виду все было как обычно, но огня во
мне больше не было. В тумане дней незаметно подкрались
выходные. Случай с вытеснением сознания почти забылся, равно как забылись и некоторые предшествующие события.
Я буквально не помнил целые дни. Особенно бросилось в
глаза то,