Метод Пигмалиона, стр. 30

неожиданности и нервозности.

– Этот? – спросил Данил, оглянувшись по сторонам и

показывая на меня пальцем. Я вздрогнул. По телу

пронеслись мурашки. Затем внутри все замерло.

– Да, этот! – ответил противник.

Данил подошел ко мне вплотную, глядя прямо в глаза, снял с меня шапку и демонстративно поцеловал в лоб. С

разных сторон послышались крики неоднозначного

характера. Этим жестом Данил пытался поддержать боевой

дух группы, которая не слишком однозначно восприняла его

жест. Я без посторонней помощи понимал, что ситуацию

может спасти только смелая дерзость, причем, именно с

моей стороны, а не с чей-либо еще. Только я мог исправить

ситуацию в нашу пользу. Идея пришла внезапно. Как

оказалось, знания из учебников психологии пригодились

раньше, чем я думал, и там, где, казалось бы, было совсем

не до психологии.

– Мой выход, – шепнул я Данилу.

Он посмотрел на меня тревожным взглядом. Я вышел

в центр поля и остановился между своими и чужими.

Оглядев лица впереди стоящих, которые не совсем

понимали, что к чему, но при этом были готовы ринуться в

бой, я выдохнул, понимая риск, и принялся расстегивать

ремень на штанах. Все переглянулись, не понимая, что

71

происходит у них на глазах. Все внимание было приковано ко

мне. Такого прежде на поле никогда не было, и никто не

знал, как реагировать, поэтому мне дали шанс доделать

начатое. И я доделал. Стянул штаны, повернулся к

условному противнику спиной и с напором выдавил из кишки

жидковатый груз тревоги вперемешку с порционно

выходящим газом, который не давал мне покоя все это

время. Мне стало многократно легче. Реакция была

восторженно-неоднозначная. Кто-то в истерике смеялся, чуть

ли не задыхаясь, а кто-то ругался матом за то, что я загадил

футбольное поле. Не дожидаясь ответных действий в свой

адрес, я натянул штаны, даже не подтерев зад, да и нечем

было, взял в руку горячую кашицу, отчего многие

сконфузились и закричали «фу-у», и начал швырять ее в

противников с криками:

– Жрите, суки! Жрите!

Половина первого ряда была окроплена и побежала

оттираться. Наша сторона, увидев в этом шанс выиграть

драку, тут же ринулась громить рассредоточенного

противника, частично разбежавшегося по сугробам.

Количество человек для схватки на поле было в нашу

пользу, а те, кто выбегал из сугробов, были уже в

значительном меньшинстве после первой волны сражения. Я

же свой первый удар по голове пропустил и отшатнулся в

сторону, но сразу же пришел в себя, схватил за ногу

ударяющего меня парня и подтянул его к себе, чтобы сунуть

свою руку, измаранную дерьмом, прямо ему в лицо. От этого

мой противник перестал драться и начал отмахиваться

руками, чтобы не замараться. Его сопротивление

продлилось недолго. Мне помогли от него избавиться. Таким

нехитрым образом, находясь в меньшинстве, мы сумели

выиграть битву, используя довольно простую психологию

человека. Уходя с поля, мы кричали: «Кто победил? Мы

72

победили!», оставив позади побитую команду противника, всю перепачканную кровью и жидким дерьмом.

Во всем произошедшем меня больше всего удивило

время, которое перед началом событий тянулось долго, а

потом пошло довольно быстро и живо. Поскольку я не был

заядлым драчуном и нервничал довольно сильно, для меня

оно растянулось еще до непосредственного столкновения.

Меня это поразило.

– Сань, – сказал Данил, притормаживая меня, пока мы

шли домой.

– Что?

– О чем он говорил? – спросил он с серьезным видом.

– Кто? – не понял я.

– Парень, который говорил, что на тебя ссали.

– Ах, это… – растерялся я.

Затем я рассказал все, как было, без утайки. Данил

молча выслушал. Когда наши пути разошлись, он просто

попрощался со мной, не давая какой-либо оценки или

комментария услышанному. Я не стал его ни о чем

спрашивать, посчитал, что ему