Метод Пигмалиона, стр. 3

бороться с телом или ждать, когда об остановке попросит

кто-нибудь другой. Тут же все просто: ты просишь – водитель

останавливается, никаких логических проблем. Я решил, что

день понаблюдаю, организм переварит информацию за ночь, и на следующий день уже заставлю себя все сделать

самостоятельно и постараюсь обойтись без страха. Решу

проблему раз и навсегда.

Я ехал. В маршрутке никто не разговаривал. За

окнами неспешно тянулся конец марта. Белая полупустая

газель ехала привычным маршрутом, ни о чем не

подозревая. Я сидел в углу и наблюдал за людьми, взяв в

руки блокнот, чтобы, по необходимости, помечать важные

моменты. Я чувствовал себя глупо. Ну, а как еще бороться с

проблемой, которая управляла моей жизнью, помимо моей

воли?

– На следующей, пожалуйста! – сказал парень лет

двадцати пяти.

7

Водитель ничего не ответил, молча остановил

маршрутку, и парень просто вышел. Механизм был ясен как

дважды два. Ничего удивительного или нового не

произошло. Следом об остановке попросила женщина, сидевшая возле двери, задумчиво глядя в окно и тихонько

качаясь на кочках. Так я пронаблюдал еще нескольких

человек. Все они просто просили остановиться, ждали, пока

маршрутка остановится, а затем выходили. Это заставило

меня почувствовать себя так глупо, что мне стало стыдно

нести важное бремя миссии. Люди просто ездили, куда

хотели, а я, как болван, сидел с блокнотом и пытался

показать себе, как они это делают. «Да что со мной не так?!»

– спросил я себя и решил покончить с этим бредом и

попросить об остановке. Поднялся на ноги, но тут же

оцепенел. Дыхание сперло. Сердце заколотило, и я

почувствовал жар, окативший лицо. На меня посмотрел

мужчина, отчего я окончательно впал в замешательство и не

придумал ничего лучше, чем просто пересесть поближе к

выходу. «Ведь это же так просто, – говорил я себе, – всего

лишь попросить об остановке. Чего ты боишься?». Но я ехал

дальше и злился на самого себя. «Как можно бояться таких

простых вещей?! Это стыд. Ужасный стыд!», – проносилось в

меня голове.

Нужная мне остановка была позади. Я не смог себя

перебороть и попросить водителя притормозить там, где мне

было нужно. Дождавшись, пока об остановке попросит

другой, я проехал несколько километров вверх по улице и

сильно удалился от дома. При первой возможности вышел, нацепил наушники и под музыку побрел домой, ругая и

упрекая себя в неспособности справиться даже с тем, чтобы

банально попросить водителя остановиться. «Ох, был бы

жив отец, он бы сгорел со стыда, зная, какой сын у него

вырос! Семнадцать лет толстяку, а смелости нет. Позор

семьи! Позор…».

8

Было уже поздно, и, проходя мимо одного из дворов, я

почувствовал какое-то неприятное ощущение, припудренное

легким флером тревоги. Голова отяжелела. Почувствовался

жар. Я посчитал это последствиями волнений и отмахнулся

от дискомфорта, так как у меня были дела поважнее, чем

обращать внимание на какие-то внутренние волнения

организма, который так отвратительно со мной поступил.

Мне было важнее ругать себя за слабость. Это, по крайней

мере, имело смысл. Но мою аутоагрессию нарушил удар в

ухо. На доли секунды я попал в сенсорную депривацию и, потеряв равновесие, оказался на земле.

– Ты что, глухой?! Сраный жирдяй! – сквозь бульканье

в голове расслышал я.

– Я сейчас… сейчас, – ответил я, с трудом подбирая

слова и желая подняться на ноги, чтобы ответить обидчику, но не успел: получил удар ногой по лицу, от которого

откинулся на спину.

– Это же твой дружище, да? Слышишь, Серый?

В толпе появился знакомый силуэт. Помялся на

месте, отворачивая лицо в сторону, и что-то невнятно

произнес. У меня в голове стоял свист, из-за которого я

ничего не расслышал. Да и, собственно, что мне было

слушать,