Байки про Шпионов и Разведчиков, стр. 72
колесницу, вызывающую ужас у местных жителей.
Осталось только изменить в программе цвет краски и
форму башни инженерного оборудования, ну и, конечно,
нанести на машину эмблемы "Знак милосердия". Я
включил экспресс-модуль, вставил в него ключ
инициализации и стал ждать. На весь процесс
вылупливания вездехода уходило от двух до трех
квадрансов в зависимости от общей влажности и фактуры
почвы. Деревья вокруг полянки росли удивительно
ровными рядами, я прошелся вдоль опушки, и с
удивлением заметил на стволах какие-то знаки. Святой
Керунис! Так у них тут деревья пронумерованы! Ну и тяга
к порядку у местных туземцев. А вот и мой вездеход
вылупился, я не медля занял место в салоне оператора,
высветил на дисплее маршрут и включил двигатель...
К месту сбора из всего камерадшафта явилось всего пять
человек вместо пятнадцати, камерадшарфюрер Рудольф
Гецке только стиснул зубы. Лающим голосом он приказал
отряду построиться и повел их к складу, открыл дверь
личным ключом и приказал обмундироваться и
вооружиться. Мальчишки надели комбинезоны
зенитчиков и каски, после чего Рудольф выдал им главное
и единственное на сегодня оружие - штурмовой пистолет
Sturmpistole*. Эта была по сути дела ручная ракетница,
снабженная откидывающимся прикладом. Боеприпасы
были очень солидные, напоминающие огромные
карандаши, осколочные SG-Z и похожие на маленькие
фаустпатроны, P-W 42 LP, они пробивала, 80-мм. броню
на дистанции до 75 м. и ими даже можно было подбит
страшный русский Т-34, если конечно достаточно близко
к нему подобраться сзади или сбоку. Рудольф приказал
проверить оружие, и когда металлическое щелканье
стихло, приказал выдвигаться на боевые позиции. Это
была хорошо замаскированная траншея с двенадцатью
огневыми точками. Распределив поредевший
камерадшафт по позиции, Гецке приказал замереть и
ждать команды. Долго скучать им не пришлось, где-то на
Востоке послышалось клацанья гусениц по асфальту, и
хотя рева двигателя было не слышно, было понятно одно,
это танки, и, возможно, танки противника. В пакете,
пришедшем ночью, было сказано о возможном прорыве
русских, а так как гефольгшафтсфюрер, одноногий
инвалид Вилли Шмидт, был мертвецки пьян, пакет принял
Рудольф, и Рудольф же объявил на 8:00 тревогу и общий
сбор камерадшафта. Цоканье и лязг приблизились, и из-за
поворота выехал танк с красными звездами, смутно
напоминающий Т-34 с учебного плаката. Рудольф
приказал зарядить бронебойными и без приказа не
стрелять, защелкали устанавливаемые в боевое положение
приклады и стволы всех Sturmpistole , украсились
веретенообразными наростами Panzer-Wurfkorper.
Когда русский танк поравнялся с центром засады,
Рудольф Гецке, зажмурившись нажал на спуск. Вслед за
ним нестройным залпом отправили в сторону танка свои
заряды остальные мальчишки. На броне расцвели
пробоины, одна граната попала в ленивец, другая в каток,
гусеница соскочила, и танк закрутился на дороге и
внезапно встал с замолчавшим двигателем. И тут Рудольф
услышал звуки мотоциклетного двигателя.
- "Русские мотоциклисты, всем отходить!" -
Скомандовал он и первым бросился в лес. Через пару
минут, кроме дымящегося одинокого танка, на лесном
шоссе никого не осталось.
Гефольгшафтсфюрер-инструктор, одноногий инвалид,
бывший фельдфебель 11й танковой дивизии Вилли
Шмидт, проснулся весь в поту. Ему опять приснился этот
жуткий бой, когда на его потерявший ход Pz. Kpfw. IV*,
причем с заклинившей пушкой, надвигались русские Т-34.
Вилли огляделся и понял, то опять заснул в своем закутке,
в штабе Гитлерюгенд, а не пошел домой. На столике
стояли две пустых бутылки из - под шнапса...
Фельдфебель встал, умылся из маленького умывальника
и вышел в помещение штаба, но никого там не застал. Не
было даже дежурного, на столе лежал распечатанный
пакет и бумага с каким то донесением, Вилли прочитал ее
и похолодел. Это был приказ о приведении его
противотанкового Камерадшафта в боевую готовность
ввиду возможного прорыва русских танков. Когда месяц
назад приказали создать из мальчишек Гитлерюгенда
противотанковые подразделения для обороны города и
даже привезли легкие гранатометы, Вилли сразу для себя
решил, что не бросит своих мальчишек в огонь и, будучи
единственным в городе, кто разбирался в современном
военном деле, убедил командующего местным
фольксштурмом восьмидесятилетнего генерала-
итенданта, что лесная дорога и есть тот самый
танкоопасный участок, который его подразделение и
будет защищать не жалея крови и сил во имя Рейха. А
теперь значит, этот молодой идиот Рудольф увел
мальчишек на позиции. И тут у дверей раздался шум, и в
штаб влетели три встревоженных женщины, они с плачем
кричали, что их сыновья ни свет не заря ушли с кем-то
воевать. Вилли выругался, порадовался про себя, что
спьяну не смог отстегнуть вчера протез и пошел заводить
мотоцикл.
Подъехав к странному но явно подбитом танку с
красными звездами, он увидел вылезающего из
открывшейся с боку дверцы бригаден-фюрера СС в
черном мундире. Что то в эсэсовце было не так, особенно
с лицом, но страх перед черным мундиром, отогнал
лишние мысли из похмельной головы бывшего
фельдфебеля. Он только разок другой, глянул мельком на
лицо бригаден-фюрера и увидев неизвестно откуда
взявшиеся огромные рыжие бакенбарды, быстро отвел
взгляд и поклялся завязать со шнапсом.
Я мирно ехал по шоссе и прикидывал, что уже через три
квадранса доберусь до этого городка, где в местной
ратуше меня ждет артефакт, как вдруг взвизгнули датчики
кинетической опасности и по моему вездеходу ударили
какие-то снаряды. Меня спасло то, что место оператора
было внизу и обладало определенной защитой. Башню с
инженерными приводами просто покорежило и в добавок
разбило ходовую. Блок безопасности выключил
двигатель, включил противопожарную систему и
приступил к диагностике. Я вылез на дорогу и увидел
странного типа, на еще более странной мото-тележке.
Увидев меня, он выпучил глаза как мой недавний
проводник Ритус, а потом привстал на сидении и вытянув
вперед руку, крикнул нечто вроде Хальф Литр. Это было
видимо местное приветствие. Что бы не обидеть
незнакомца, я сделал тоже самое. Моего нового
проводника, для разнообразия звали Вилли, он звал меня
герр Бригаден-фюрер и очень меня боялся. Еще он
объяснил, что не может слезть с мотоцикла, так как у него
нет одной ноги. После коротких переговоров, этот, как
выяснилось, одноногий Вилли, радостно вызвался отвезти
меня на своей тележке в ратушу. За что я обещал
отрастить ему потерянную ногу, что привело его в полное
замешательство, видимо Р-медицина, была тут еще в
новинку. Я взял из вездехода свой ранец с аппаратурой,
поставил таймер на самоуничтожение и сел на неудобное
сидение, сзади водителя, ибо коляска была занята моим
ранцем и странными приспособлениями для ходьбы, под
названием костыли. Всю дорогу он на меня косился и
бледнея сразу же отводил взгляд. Решив что не хорошо
легион-генералу нарушать слово, я протянул ему Р-
таблетку из аптечки, которую он, с обречённым видом,
торопливо съел.
В городок мы прибыли быстро и проследовали прямо к
ратуше, местные жители смотрели на меня с опасливым
любопытством и, как мне показалось, с некоторым
злорадством. Я усилил слух и поймал странную фразу о
том, что американцы, мол, уже на винном заводе, а этот
тут в черном мундире раскатывает. Но мы уже подъехали
к ратуше и я не стал заморачиваться, а взял за шкирку
выбежавшего мне на встречу герра бургомайстра (так
назывался местный городской голова) и приказал срочно
провести меня на крышу ратуши к левой от входа статуе
рыцаря. Другого места для артефакта мятежники,
конечно, найти не могли. Бургомайстер тоже побледнел и
на подгибающихся ногах стал пятиться назад. Войдя за
ним в вестибюль ратуши, я увидел в одном из зеркал свое
отражение. Я этих специалистов по маскировке убью...
Голографический чип, попав в