Записки бывшего интеллигента, стр. 59

они же меня не узнали. " А потом благополучно скрылся от приехавшего за ним комендантского патруля на их же машине. Короче, надо было что-то делать. Заговор созрел в пять минут, и секретная операция по локализации объекта Лебедь началась немедленно. Короче, был кинут клич окунуться, и пять офицеров с не здешним загаром (вельми привлекавшим окрестных пейзанок из военных семей и обслуги), оглашая окрестные веси молодецкими криками, посыпались в воду. На берег вылезло уже только четверо. Нет, мы не утопили нашего друга, но лишили его весьма важной части туалета, кроме которой на нем ничего вовсе и не было. Короче, мы умыкнули с него плавки прямо в воде. Юра хоть и был пьяным офицером, но в глубине души был человеком воспитанным и, учитывая большое количество лиц женского пола на берегу, лейтенант стоически оставался в воде. Но мы же не звери какие, и поэтому после каждой сдачи к одинокому страдальцу отправлялся "слепенький" с картонной тарелкой, на которой стоял картонный же стаканчик водки и скромная закуска. Причем, гонец приближался ровно на столько, чтобы еле-еле коснуться краешком тарелки до кончиков пальцев Робинзона Лебедева (именно в этой транскрипции мы теперь поднимали за него тосты), ибо Юрка был сейчас опаснее, чем голодный тигр в клетке.

И тут интермедия получила неожиданное продолжение. У соседей начались полеты, в воздухе заревели турбины ТВ3-117, и над нами один за другим поперли "Крокодилы" с полными подвесками.

Мы и так были ребята не плохие, а на данный момент и, совсем хорошие... Короче, мы вскочили на ноги и стали орать ура, размахивая руками. К нам присоединилась пляжная детвора, и вдруг я заметил, что окружающие женщины дружно начали смеяться, причем смотрели они не на нас, а в сторону озера и, что характерно, некоторые смотрели как-то искоса, а та-а-а-м... Лейтенант Лебедев, в припадке искреннего патриотизма и гордости за родные ВВС, размахивая руками, кричал ура, периодически выпрыгивая из хладных вод гораздо ниже пояса, хотя и не ниже колена, а кругом него, как спутники вокруг Нептуна, плавали бумажные тарелочки и стаканчики. А вертолеты все летели и летели...

   Когда мы отсмеялись и утерли слезы, к герою была направлена делегация по примирению и возвращению плавок, водка так же присутствовала. Когда обмундированный лейтенант вышел на берег, окружающий народ встретил его аплодисментами. А две скучающие гарнизонные дамы пригласили героя научить их играть в преф. Вернулся лейтенант только утром. Но Робинзоном Юрка был после этого, ну, очень долго.

Русское раздолбайство, против немецкого порядка

Рассказал мне эту историю один камрад-артиллерист из ГСВГ...

Во время соревнований по воинскому мастерству между армиями Варшавского договора, настало как то время артиллеристов. Зачетное упражнение было следующим:

Артиллерийский тягач выдвигается с исходной позиции к артиллерийскому дворику, там расчет приводит орудие в боевое положение и открывает огонь. Все это упражнение идет естественно на скорость, а норматив составляет сорок пять секунд. Как говориться на войне много,а в тылу мало...

Первым пошел артиллерийский расчет Национальной Народной Армии ГДР. Четко, аккуратно, строго по уставу, они отцепили и выкатили на позицию старую-добрую гаубицу М-30. Элегантно разнесли станины, и бабахнули (все это без каких либо лишних слов и действий), уложившись за все про все в сорок две секунды.

А потом пошли наши. Тягач дал такой вираж, что чуть не опрокинул пушку, облака мата сгустились почти до непроницаемости, тем более что часть расчета, разнося станины этой трехтонной дуры, умудрились получить легкие травмы. Но тем не менее бабахнул выстрел, и что бы вы думали... Пятнадцать секунд в зачет.

Поэтому мы и победили Гитлера и всех других победим, ибо наш бардак на порядок круче любого ихнего порядка.

Штраф за айне хунд, для Советского офицера

  

     Увидел тут на улице даму с вреднючей визгливой шавкой и вспомнил историю, которая уже лет тридцать ходит среди офицеров служивших в ГСВГ Еще раз повторяю, что эта история не моя, автор не я и последний раз я её слышал на банкете по поводу годовщины нашего Свердловского танкового в этом году.

Итак... 1983-й год. Дрезден, восточная Германия.

День Х. То есть в военном гарнизоне ГСВГ выдали зарплату. Дабы не нарушать славные традиции, группа старших офицеров в составе пяти человек единогласно принимает решение: отметить это дело рюмкой чая за дружеской беседой. Когда "на штанге" у каждого было грамм по семьсот, решили направляться в сторону дома.

На автобусной остановке - не многолюдно, лишь несколько немцев. Наши останавливаются в сторонке и, почти не покачиваясь (годы тренировок!), ожидают автобус, продолжая беседовать не на повышенных тонах. Через пару минут на сцене нарисовывается о-о-очень среднего возраста немка с каким-то бобиком на поводке. Шавка небольшая, породистая, но из категории "мозгов чуть меньше, чем у валенка". Что ей не понравилось в русских - одному собачьему богу известно. Может, наша форма, может, ботинки у кого-то не тем кремом начищены. В общем, это противное созданье набирает побольше воздуха в легкие и начинает непрерывно истошно гавкать на подполковника.

Мужик, явно не любящий, когда его перебивают, не раздумывая, выдает шавке хорошего пенделя. Теперь истошным криком заходится немка. Поскольку уровень немецкого у наших - на уровне "данке-битте", никто ничего из ее тирады не просек. Зато все прекрасно понял полицейский, проходивший неподалеку. Услышав, что это - далеко не благодарность доблестным советским офицерам за непосредственное участие в сложном деле дрессуры, решает вмешаться.

Остановив землячку на полуслове, обратился по-немецки к нашим. Кто-то все-таки, окончательно исчерпав запас немецкого, выдал: нихт ферштейн! Полицейский достает из нагрудного кармана книжку с бланками штрафов, что-то заполняет и знаками показывает подполковнику: 20 марок. Тот, пожав плечами, спокойно достает наличку из кармана. Как назло, только купюры по 50. Полицейский, пошарив по карманам, опять же знаками объясняет: сдачи нет. Все офицеры начинают рыться по карманам, но подполковник выдает:

- Ребята, все пучком, ща улажу.

Успокаивающий жест в сторону полицейского, говорящий: сдачи не надо! Потом разворачивается и...от всей души еще раз даёт шавке хорошего пендаля. Та, визжа в унисон с хозяйкой, на поводке описывает идеальную окружность и приземляется в аккурат на исходную позицию.

Полицейский с диким гоготом складывается пополам, немцы на остановке цепенеют, на лицах офицеров эмоций не больше,