Записки бывшего интеллигента, стр. 58

После получения парашютов выяснилось, что из пятерых владельцев справок, живого самолета не видел никто (полеты на еропланах ГВФ* не считаются), и это были кранты... Деваться было, в общем, некуда, признание в неадекватности справок могло закончится отчислением, а прыгать - просто страшно.

И вот "великолепная пятерка" парашютистов поднялась по трапу в "Трясовозку"*, а та-а-а-ам мы узрели парочку симпатичных девчонок с такими же парашютами как у нас. И тут одномоментно пятеро испуганных мальчишек превратились в великих парашютистов, имеющих по сто прыжков, включая сто пятьдесят ночных и двести боевых.

Когда наступил момент прыжка, я, неся на челе снисходительную улыбку профессионала, гордо шагнул в бездну, хотя внутренне вопил: "НЕТ! НЕ ХОЧУ!". Те несколько часов (настолько растянулись для меня секунды), пока не сработал "Тещин язык" *, я лихорадочно искал кольцо запасного парашюта, но, Слава Творцу, не нашел.

А потом мы выяснили, что инструктор все прекрасно понял про наш "профессионализм", и девушек посадил в самолет для психологического эффекта. Они, кстати, все были мастерами спорта.Остальные девять прыжков мы сделали поплевывая, и опыт этот нам потом кстати пригодился, но это будет уже совсем другая история про Маугли и бандерлогов.

ГВФ* - Гражданский Воздушный Флот СССР

"Трясовозка"*- прозвище самолета АН-2

"Тещин язык" *- выкидная пружина парашюта

Первое апреля у танкистов

  Генералу очень не хотелось ехать в этот полк по двум причинам. Во первых, там, уже несколько месяцев, был командиром племянник очень большого чина из министерства и хотя, как ни странно, офицером он был неплохим, но обладал несколько гипертрофированным чувством юмора, причем поговаривали, что объектам его шуток могли иногда быть даже старшие по званию (тем более, что дядя всегда прикроет). Ну и во вторых сегодня было Первое апреля, и была явная опасность, что эдакий шутник, как подполковник Балакин, вряд ли может пропустить такой случай, тем более генерал был накануне пенсии и любые шутки и случайности, были ему просто не нужны. Но проверка была плановой и скрепя сердцем, генерал разместился в салоне своей "Волги", и дал команду начать движение.

   Ворота части были гостеприимно распахнуты и свежевыкрашены (как уже было сказано выше, проверка была плановой). Но встречающая делегация была на редкость не представительна для встречи генерала, всего то начальник штаба и замполит, причем явно нервничающие. У генерала похолодело в груди. Ну точно какой то большой прикол приготовил подполковник, по поводу Первого апреля. Генерал вспомнил букет сплетен о приколах подполковника, и настроение, и так не самое лучшее, понизилось еще больше, но разозлившись сам на себя, он буркнул встречающим, что хочет наконец увидеть знаменитый "автобан" и именно с него обозреть часть.

 Автобаном называли трассу, которую новоиспеченный комполка, оборудовал вдоль внутренней линии забора окружавшего расположение. Эта дорога использовалась и для спортивных тренировок, и для патрулирования, и для обкатки техники и как супер-рокада. Ну и все наряды, вместо катания квадратного и ношения круглого, заменялись постоянными работами по ремонту дорожного полотна, всё же полезнее, чем рыть траншею отсюда до обеда, а потом её закапывать. У расположения этой части была еще одна особенность, рельеф был где то трехуровневый и часть зданий, построенных еще при императоре Франце-Иосифе  Первом, вензель которого  (FJI - Franz-Josef  I) Гашек расшифровывал как :   "Fur Judische Interesse" . Так вот, ввиду сложности рельефа, некоторые здания с одной стороны выглядев одноэтажными, с другой стороны были аж в два этажа. Учитывая австрийское качества стройки, помещения свободно применялись и как танковые боксы, но генерал не знал, что если в такой бокс въехать так сказать в уставные ворота прямо со двора, то с другой стороны, данный бокс будет уже на втором этаже. Молодой механик-водитель, загоняя в бокс родную "пятьдесятпятку", слишком сильно газанул, и так как за задней стенкой, пол бокса был на этаж выше от земли, танк просто нырнул вниз и так и затих, воткнувшись в землю этак градусов под шестьдесят. Австрийская кладка, не выдержала уральской брони.

  Так что генерал, выехав из за поворота, увидел танк вертикально прислоненный к стене дома. Генерал был всё-таки танкистом, и карьеру танковую делал по всем ступеням, от комвзвода до комдива и силы воли ему было не занимать. С удовольствием поизучав, несколько до-о-о-о-о-олгих секунд бледные лица начштаба и замполита, гмыкнув и сделав еще одну длинную паузу, генерал произнес: "Ну тут все в порядке, поехали теперь в штаб, покажите теперь отчетность да и командира части я чего то не вижу".   То есть генерал сделал вид, что не заметил очередного дебильного прикола блатного подполковника.

   В штабе ему прямо за накрытой поляной показали "отчетность", комполка радостный что ЧП прошло мимо глаз начальства, вывалил на стол присланные тетушкой Московские деликатесы из министерского пайка и все расстались в принципе довольные друг другом.

   Генерал спокойно вышел на пенсию, подполковник стал полковником, а танк почти не пострадал, то есть через два дня он уже вполне бодро рассекал по полигону.

   А косорукого водилу, до конца службы перевели в обслугу на самую грязную работу, типа покраски гусениц и вычерпывания трансмиссии ведром.

   Р.С.  А одна из шуток подполковника Балакина выглядела следующим образом... Он заставил заезжего корреспондента, заводить танк, путем  верчения заводной ручки от старого грузовика, вставленной в бойницу курсового пулемета. Ох уж эти танкисты

   Пляжный Преферанс Под Шум Вертолетов

   Офицерская байка

   Мы коротали время на одной подмосковной Военной базе. Груз был оформлен и упакован, но была задержка с транспортом. А так как было лето, хорошая погода, а на территории военного городка был приличный водоем, то мы использовали вынужденные выходные по полной программе.

Если офицеров не меньше трех и не больше четырех, и им нечем заняться, то в дело идут алкоголь и преферанс. Преферанс - это ведь вообще песня, тем более, что как говорил Барон, это не столько игра, сколько образ мышления. Ну, а алкоголь, малыми дозами, полезен в любых количествах, но.... Нас было пятеро. Увы! Четверо игроков были при деле, но пятый лишний, ожидая очереди, всем жутко мешал. Он лез с советами, разливал водку так часто, что это сбивало сдачу, и еще вдобавок ко всему, был не доволен тем, что после его вылета, мы расписали не тридцатку, а сотню. Надо добавить, что пятым оказался лейтенант Лебедев, а личностью он был своеобразной и даже несколько шебутной. Как-то в курсантские времена, он, будучи задержанным альгвазилами по подозрению в избиении группы хулиганов, радостно заявил на очной ставке: " Вот видите,