Попутчица, стр. 2
Когда та очнулась, связанная по рукам и ногам, Стихия уже сидела у костра. С небывалым аппетитом ела жесткие, как подошвы, кусочки вяленой рыбы. Своей очереди ждали найденные в том же мешке овощи, висевшие нанизанными на прутик над огнем.
Лохматая девица задергалась, пытаясь освободиться от пут. Привалившись к дереву, попробовала достать ногой лежавший неподалеку арикит. Стихия покосилась на нее, выбирая кости из очередного рыбного кусочка, но не отодвинула самострел дальше.
– Ты кто такая?! – поняв тщетность своих усилий, возмутилась девица. Дернув головой, откинула с глаз слипшиеся в сосульки волосы. – Какого черта ты меня связала? Что я тебе такого сделала?
– Ничего, разумеется. Вы все – сама святость.
– А-а, так ты чокнутая.
За последние дни Стихия и сама подозревала нечто подобное. Но слышать такое от неотесанной селянки, растоптавшей ее всколыхнувшиеся надежды своими сапогами, запорошенными красной пылью… Небеса снова посмеялись над ней. Она-то наивно подумала, что они ниспослали ей спутницу, а они столкнули ее с врагом…
– Мне было семь, когда в наш город постучала война, – не глядя на возмущенно сопевшую девицу, заговорила Стихия, бросив обглоданные косточки в костер. – Молодняк из семей Знати отвозили в обитель, что стояла на захваченных врагами землях. У одних матерей отнимали детей силой, другие – отдавали сами, надеясь спасти им жизнь.
– Э? – явно не понимая, к чему она это говорит, нахмурилась девица.
– Я была одной из тех, кого отдали добровольно. Нас везли в крытых повозках. Девочек отдельно от мальчиков. Несколько отважившихся бежать были убиты. Путь вдоль лесов, по бескрайним землям был долгим. За это время заболели и скончались самые изнеженные особы. Среди этого хаоса я познакомилась с одной девчонкой. Вместе нам не было так страшно, и всю дорогу мы держались за руки.
– Рада за вас! – огрызнулась девица, продолжив бороться с путами.
– Нас привезли в королевство, при котором была зала учений. Моя маленькая спутница не была такой робкой и трусливой, как я, потому всегда меня защищала, став среди множества детей единственной подругой.
– Тебе это с рук не сойдет! Развяжи меня немедленно!
– Наставницы собирались сделать из нас прислужниц Правительницы. Им облегчало задачу то, что все девочки были Знатью, а им с детства прививали манеры. Мы прожили в этом мире утонченных повадок три года. За это время столько всего произошло. Вначале многие девочки задирали носы, но наставницы внушили им, что те полны порока и страшного греха. Жестокий Творец каждый миг наблюдает за всеми, знает все дурные помыслы! Хм, перекос был таким сильным и внезапным, что ходящие с веерами, манерные девочки вдруг принялись молиться и просить прощение за каждую мелочь.
– Развяжи меня!
– Половина детей скончалась от напавшей болезни. Они умирали так стремительно: еще утром мы были вместе в учебной зале, а к вечеру из комнаты выносили маленькие носилки, покрытые черным полотном. Вторая половина, думая, что это Творец наказывает грешников, не поднималась с колен, молясь и рыдая с утра до ночи.
– Проклятье! – не сумев перегрызть веревку, выплюнула нитки девица.
– В живых осталось совсем немного, да и те были совершенно невменяемыми. Мы с подружкой решили бежать от этого ужаса, веря, что у нас на двоих не вражеский Творец, а святая богиня, что защищала нас все это время. И однажды ночью нам удалось выбраться из королевства. Мы хотели вернуться домой, ведь проклятая война уже закончилась.
Девица перестала пинать ногами воздух. Признав поражение, выдохшись окончательно, устало привалилась к дереву. Стихия, не глядя на нее, продолжала, неторопливо счищая с овоща кожуру, опилками сыпавшуюся в траву.
– Мы добрались до ближайшего города, где все дома были словно из песка. Ни деревьев, ни цветов. Лишь палящее солнце, потрескавшаяся земля, кривые улицы. В этом городе, в потоке людей мы с подругой разминулись. Я осталась совсем одна, мечущаяся, гонимая, напуганная. Когда я думала, что меня затопчут в толпе, ко мне подошел незнакомец. Взял за руку и повел сквозь гвалт и облака пыли. Он приютил меня в своем маленьком доме. Когда заболела, заботился обо мне.
– А-а, так ты давно чокнулась.
– Искал вместе со мной потерянную подругу. Мы ее так и не нашли, и я смирилась. Привыкла жить там, совсем забыв о том, что я из Знати. Осанка и манеры стерлись, будто их выдуло горячим ветром. Я начала забывать, что такое мир вне этого города. Единственным светлым человеком был мой покровитель. Я полюбила его всей душой. Он был красивым, но эта красота не бросалась в глаза. Я смогла рассмотреть ее под темной мягкой щетиной, в кошачьих повадках, в нестареющей улыбке. У него были прекрасные, разные по цвету глаза. Золотистый, как закатный луч, и темно-зеленый, как весенний лист. Мое спасение было в нем. Треиштен – дарящий свет.
– Да за что мне это? – вздохнула девица, уже не пытаясь ее перебить.
– К нему часто ходили люди, просили о помощи, молили исцелить детей. Днем и ночью являлись и спрашивали совета, жалуясь, что их обделяют или обманывают. Он никому не отказывал ни в советах, ни в лечении, вытаскивая с того света всех больных. Но однажды его обвинили в том, что он служит дьяволу, оттого и вся его сила. И не важно, что тратил он ее на благие дела! Под крики собравшейся толпы его вывели на улицу. Его судили Молящиеся, заставляя признаться в том, что он был послан дьяволом, дабы извести народ Элейка. Все те, кто ходил к нему толпами, кому он не отказывал в помощи, чьих детей он вылечил, даже не подумали встать на его защиту.
Девица впервые не попыталась вставить свое слово. Только поерзала на кочках, чтобы оправдать свое бездействие. Стихия