ТАИСИЯ И ТАЙНА МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА, стр. 10

- Да-а! Подкладку я прощупала, там больше ничего не оставалось!.. Но все равно жалко! Он ведь такой красивый…

Друзья понимали, что, следуя здравому смыслу, надо бы сейчас пойти к участковому, сделать заявление о пропаже…. Но тогда придется рассказать о тайне, чего им очень не хотелось. И ребята, посовещавшись, решили оставить все как есть. Им хотелось самим найти разгадку таинственной истории Мальтийского ордена.

Расследование

Короткая, бурная летняя гроза быстро закончилась. К тому времени у Вани, действительно соображавшего кое-что в расследованиях (втайне он мечтал быть криминалистом), созрел план.

Оставив Тасю горевать по утраченному ларцу в ее комнате, мальчишки вышли во двор, где снова светило безмятежное солнце. Они открыли небольшую калитку и вышли в палисадник. Как и везде вокруг, здесь преобладали кусты сирени, калины, черемухи. Набирали цвет тигровые лилии, ирисы и георгины.

Но Ваню не интересовали тонкости садовой флоры, он пришел сюда с совершенно определенной целью.

- Ага, земля прополота, хорошо! Однако, дождь был сильный и смыл все отпечатки…. Посмотрим-ка под окном!

И, как заправский сыщик, Иван полез туда, где, по его мнению, могли сохраниться следы.

- Ну, вот! Чего и следовало ожидать! Преступник рассчитывал, что дождь смоет все, но он ошибался! Мы тоже не лыком шиты! Смотри, Тимка, здесь он оступился! Так, размер мы выясним!

Тут Ванька ловко снял с ноги сандалию и осторожно примерил ее к отпечатку на земле.

- Сорок четвертый – сорок пятый! Подходяще! Принадлежит взрослому мужчине. Это кроссовки, думаю, даже «Адидас». Видишь характерные полоски?

- Вижу! – Тиму не увлекало топтанье по мокрому палисаднику, но приходилось соглашаться с другом, охваченным азартом расследования.

- Давай-ка, на всякий случай, снимем слепок. У деда где-то в сарае я видел гипс. Я сейчас быстро смотаюсь и привезу. А ты карауль, и, если что, вопи во все горло!

- Что вопить-то?

- Не важно! Я слышал, лучше всего кричать «пожар!». Тогда точно кто-нибудь прибежит!

- Ага, с ведрами и баграми! – проворчал Тимур. Но ничего не оставалось делать, как подчиниться воле друга.

Ваня прибыл быстро, притащив вместо гипса алебастр.

- Дед сказал, - сойдет. Это тот же гипс, только измельченный.

И, разболтав в банке из-под консервов вязкую смесь, аккуратно вылил ее в след.

- Вот это да! Как в кино! – восхищенный собственный творчеством, проговорил Ваня, бережно завертывая в газету грязный, но вполне удавшийся слепок. – Спрячу его понадежней. Это - вещественное доказательство!

Скоро все разбрелись в разные стороны. Заплаканная Тася сидела в своей комнате. Она даже не хотела выходить на улицу. Тимур, бережно сжимая в кармане крест, пошел домой, чтобы проверить, на месте ли перчатка. А Ваня побежал к себе. Вчера, убоявшись разгневанного деда, он сгоряча пообещал быть вовремя и помочь напилить дров.

Хмурые дни

Как будто под стать Таисиному настроению, капризная питерская погода испортилась. С Балтики принесло циклон, и на целый день зарядил противный, мелкий дождь. Он лишил детей тех небольших радостей, которые приносит деревенское лето, и вынудил друзей ютиться в Ванином сарае. Приходилось скрываться от посторонних глаз, так как их по-прежнему объединяла тайна.

Прислушиваясь к монотонному шуму дождя, стучавшего по железной крыше, Иван задумчиво промолвил:

- Так, где же все-таки искать ту самую карту? В ларце ее не было. В архиве музея, скорей всего, тоже. Иначе дедок упомянул бы про это. Похоже, мы зашли в тупик…

- А вот и нет! – хитро поблескивая темными глазами, возразил Тимур. – Прежде всего, давайте порассуждаем…

В разговоре принимали участие только мальчишки, поскольку Тася, вконец расстроенная недавней пропажей, тихо сидела в углу. Она была погружена в какие-то свои, печальные, мысли.…

И Тим, взяв в руки письмо, пристально вгляделся в его затейливые строки, в который раз пытаясь понять, где же здесь спрятана подсказка.

- А вот это что? – через несколько тягостных минут спросил он, поднеся к Ваниному носу свой перевод.

- Где?

- Да вот! – и Тимур ткнул указательным пальцем. – «Ищите во мраке бегущего времени».

- Ну и что? Просто красивая фраза!

- Ну, подумай! Напряги размокшие мозги! Будет тебе умирающий человек, пусть даже итальянец, писать в последнем письме просто так, для красоты!

- Да, ты же еще не знаешь, что перчатка – это настоящая реликвия! Она принадлежала самому главному рыцарю. Первым Магистром Ордена был избран Раймон дю Пюи. Это мы с Таськой вчера выяснили!

Тут Ваня горделиво выпрямился и свысока посмотрел на Тимура. Не все же ему одному лавры пожинать. Настала, дескать, и наша очередь:

- Я, пожалуй, соглашусь с тобой: ни одно слово не могло быть в письме случайным!

Впервые за время их разговора Тася подняла голову. Глаза ее сверкнули надеждой:

- И правда!

- Давайте попробуем интерпретировать эту фразу на современный лад! – сумничал Тимур.

- Я бы попросил при даме не выражаться! – довольно резко среагировал Ванька.

- Да нет, ты не понял! Интерпретация – это как бы переделка!

- Вот так бы и говорил! А то ишь ты! Поначитался всякого тут!

- Нет, ребята, – Тася вышла из своего укромного уголка, - что-то тут не так! Как ты сказал – «бегущего времени»? Мне кажется, что речь идет о часах!

- Точно… - и, словно заворожённый, Тима начал выговаривать фразы, как будто вытаскивая их одну за другой из памяти:

- С западной стороны Мальтийской капеллы расположены старинные солнечные часы, устроенные еще во времена Павла I, для декорации сквера, разбитого крепостными садовниками…Они должны были символизировать бегущее время…

- Что это с ним? Припадок? – удивился Ваня. – Не своим голосом разговаривает…

Таисия потрогала Тиме лоб и спросила друга:

- Ты не болен? Воды принести?

- Да всё со мной в порядке. Просто я вчера читал описание Мальтийской капеллы в справочнике «Памятники Петербурга». Там довольно подробно все описано. Я посмотрел и про Воронцовский дворец, и про капеллу. А память у меня феноменальная!

- Опять бредит! – подхватил Ваня. – Я таких «словей» в своей «энциклопии» не видел! Шутка!

- А ведь Тимка молодец! – похвалила друга Тася. – И весело заскакала на одной ножке, напевая:

- Как я рад, как я рад,

Что мы едем в Ленинград!

Она рассмеялась и пристроила Ване «рожки».

- Ну, наконец-то наша царевна-Несмеяна «соизволили» улыбнуться, - съязвил Иван. Но все равно было видно, что он очень доволен. Ведь к Тасе вернулась ее