Океан уходит, океан приходит (СИ), стр. 66
− Зил, пожалуйста, перестань меня ломать.
А потом приехали остальные, и они разогрели печь. Налия предположила, что из айч-ары мог бы получиться глинтвейн, жалко только, что специй нет, и оказалась права. И когда она согрелась, ей вдруг стало так хорошо. Ребята отдали ей свою верхнюю одежду, так что теперь было тепло, как в раю. Все-таки отличная у нее команда, вроде недавно знакомы, а все равно… Даже Зил. Вообще приятно, конечно, когда тебя спасают. Ну да, кого-то, может, спасают красиво, вынося на руках из горящего здания, торжественно вывозя с поля битвы на вороном жеребце, бережно держа в крепких объятиях, а вовсе не закрывая в холодильнике. Но она не жалуется. Есть и в этом какая-то своя особая, житейская романтика…
− Ты же мог ее заморозить! − негодующе воскликнул Залвин.
− Ну конечно, лучше, если бы Роззен нашла ее, помнишь сам, что в Центре происходит? − хмуро ответил Зил. И тут же поспешно умолк, понял, что сказал лишнее. Налия моментом очнулась от своей дремы и внимательно посмотрела на него.
− Ты все еще дрожишь, − он снова сжал ее плечи.
− Зил, заканчивай, − отрезала она. − И мы должны немедленно придумать, как вытащить Ким, что-то не верю я тебе больше насчет «относительной безопасности».
Вот пусть ее рыцарь придумает что-нибудь получше, чем в морозильник ее заталкивать. Иначе Налия сама будет действовать, и пусть это хоть к уничтожению вселенной приведет.
Рыцарь тогда ничего не ответил.
«Скорей бы разобраться со всем», − мечтала она. Что будет в случае провала, она даже боялась представить и потому не позволяла себе думать об этом. Потому что если задуматься, то снова придет страх, от которого жилы холодеют (а с нее холода уже хватит). От которого цепенеет сознание, от которого ты готов превратиться в жалкое дрожащее создание, совершенно не на что не годное. Нет, нужно настраиваться на благоприятный исход. Они спасут ее подругу, сравняют Сьюм-центр с землей, отправят Роззен и всех ее прихлебателей в загон с трихосомусами, заключат мир с Саат-хо и откроют первый бар в Сьюме. Налия сама придумает название. И портал найдется, и всю компанию сюда позовут, она уже даже знает, кто с кем найдет общий язык… А они с Зилом будут так же сидеть, посматривать друг на друга, и их глаза будут говорить «вот убил бы на месте», до чего хорошо-то!
Так она и заснула в тот день, полная радужных надежд. А все еще долго сидели, разговаривали приглушенными голосами.
Только Зи-Эл молчал. Он не притронулся к айч-аре.
«Безумие», − думал он. − «То, что мы собираемся сделать - безумие».
− Но это то, что ты давно хотел сделать, − возразила его невидимая для всех собеседница.
Он снова смотрел в пустоту отрешенным взглядом.
− Ох, знаю, опять ты делаешь вид, что не слышишь меня, − она укоризненно покачала головой.
− Я все время представляю, как они сначала душат друг друга, а потом начинают сдирать с себя одежду, вот прямо так и вижу, а ты? − спросила Зэлла у своей сестры.
− Ой, вот это тебе надо было в центре санитаром работать, мигом бы вписалась в коллектив! − хихикнула Золлан. − Стоп, а это идея…
Зэлла неуверенно косится на Зи-Эла.
− Да, он будет в ярости, − подтверждает ее сестра. − Но я вот вообще не вижу другого варианта, как в Центр пробраться. Налия, конечно, захочет участвовать…
− Они точно вцепятся друг другу в глотки, а потом…
− Она будет бить его по лицу, а потом он прижмет ее к стене… Поверить не могу, что мы бы могли и дальше никогда не напиться никогда не начать разговаривать вот так!
Нет, как уже можно было понять, Зи-Эл был не из тех, кто бежит от опасности. Но он терпеть не мог непродуманных планов. Все у него было тщательно выверено и просчитано. Так было всегда.
В шестнадцать лет в жизни его все было просто, его намерения были ясны, как лампы в их учебной лаборатории. Он перейдет в верхний отряд, как только ему исполнится двадцать один. Он будет сражаться за Сьюм − с дикарями Саат-хо, с пришельцами, да с кем угодно. Из него получится отличный воин, отличный сотрудник верхнего отряда − все наставники в один голос об этом твердят. У него отличная физическая подготовка, он целеустремленный, с интеллектом тоже все в порядке, отличная успеваемость по всем предметам. У Зи-Эла была идеально правильная жизнь, и он считал ее таковой с тех самых пор, как себя помнил.
Пока не появилась Зелвитт.
И его идеально правильная жизнь полетела ко всем чертям. Он начал сомневаться. Он начал совершать откровенно глупые поступки. Его разум начал подводить его. А потом Зелвитт забрали у него. Она погибла, и в этом были виноваты все − наставники, власть, их законы, их обеты − те самые, что он так уважал и ревностно соблюдал.
Узнав о случившемся, он разбил руку о стену. До изнеможения колотил кулаком о бетон, не обращая внимания на боль. Не правой, левой − ведь правая рука была его рабочей, и он не мог позволить себе повредить ее. Это была последняя слабость, которую он себе позволил, и даже тут нельзя было полностью отдаться на волю эмоций. Даже тут следовало включить холодный расчет.
Когда Роззен, тогда еще не директор Центра, а всего лишь руководитель их учебной группы, пригласила его к себе в кабинет, и, внимательно всматриваясь своими колючими глазами ему в самую душу − от нее не укроется ни одна затаенная мысль, ничего, сказала:
− Я знаю про твою… хм, подругу. Это нормально, что в твоем возрасте человек еще не понимает истинных ценностей, не разбирается в людях, в своих привязанностях. Но, Зи-Эл, ты должен понимать, что Зелвитт была…
− Слаба, − закончил он за нее, как и полагалось, добавив отвращения в голос, когда произносил это слово: в Сьюме было что-то вроде преступления быть слабым. И если речь шла лишь о физическом здоровье, еще полбеды.
− Правильно, − она одобрительно кивнула головой, но смотрела все еще недоверчиво.
− Она была слаба, − уверенно произнес Зил. − А слабые люди не приспособлены к