Неизбежность (ЛП), стр. 42
— Эви, ты в порядке? — успокаивающе спрашивает он меня.
— Нет, я не в порядке.
Какое тут в порядке? Он настоящий ангел!
— Что случилась? — спрашивает он, слегка прикасаясь к моей щеке, пока я смотрю на него.
— Ха! А в чем может быть дело Рид? — восклицаю я — Ты чертов ангел, и я… я даже знаю, что я… я… могу быть для всех троянским конем. Может быть, нам стоит врезать меня, открыть и посмотреть, не выскочат ли куча мужчин в юбках, — раздраженно говорю я.
— Не смеши, я знаю, что в тебе ничего нет, — покровительственно говорит он.
— Ну конечно, потому что ты ангел! — кричу я на него.
— Шшш… все нормально, Эви, — говорит он, заправляя прядь моих волос за ухо. — Все будет хорошо. У тебя есть душа. Это означает, что ты можешь спастись. Так что, откуда бы ты не взялась, у тебя есть этот дар.
— Так ты говоришь, у меня есть возможность попасть в рай, даже если мой отец падший ангел? — неуверенно спрашиваю я, я не могу сказать демон, предпочитая менее мрачное название — падший ангел.
— Да, — ласково сказал он.
— Из-за души? — спрашиваю я, чувствуя толику облегчения.
Он мрачнеет: — Да, но… — начинает он, прежде чем я прерываю его.
— Что?
— Есть некоторые недостатки в том… что ангел имеет душу, — нехотя вздыхает он.
— Есть… что это? — спрашиваю я с тянущей болью в животе.
— Многие позарятся на твою душу и попытаются уничтожить тебя, в попытке заполучить ее, — говорит он, наблюдая на моем лице признаки недомогания.
— Ты хочешь сказать, что я — цель? — говорю я как можно спокойнее.
— Для некоторых. Для других, ты словно приз или трофей, для тех, кто по-настоящему проклят, ты могла бы быть выходом из трудного положения, — мягко говорит Рид, его глаза все еще изучают меня.
«Что просто какие-то монстры просто ждут там кого-то вроде меня?» — я внутренне содрогаюсь.
— Моя душа может быть пропуском из ада… в смысле из Преисподней? — шепчу я, волоски на моих руках встают дыбом.
Рид притягивает меня к себе и ободряюще обнимает.
— Точно, — говорит он, словно гордясь мной за то, что я пришла к правильному выводу. Однако, я желала бы в оставаться в неведении.
— Твоя душа способна выжить в ангельском теле, — говорит он, опустив голову на грудь. — Я не видел такого раньше. Я уверен, что не один падший тебя еще не видел… их будет привлекать к тебе по многим причинам. Ты представляешь крайнюю опасность; ты то, что всегда было запрещено. Я не хочу знать, что один из них будет делать, если обнаружит тебя, я вообще удивляюсь тому, как ты можешь быть не замеченной такое долгое время, — говорит он, крепче обнимая меня, будто хочет защитить меня даже сейчас.
Внутри меня искрится небольшой луч надежды, показывая тем самым, каким темным стал мой мир, и что еще более важно, как он мне сейчас необходим.
— Но прежде чем ты сказал мне это, ты хотел уничтожить меня, — бормочу я, а у меня в голове, словно светлячок вспыхивает искра.
— Я подумал, что твоя душа все меняет, — серьезно говорит Рид. — Ты можешь спастись, и не имеет значение, откуда ты пришла. Как у человека, у тебя есть свободная воля, — объясняет он мне. — Так же ты обладаешь предчувствием, которое может быть божественным даром.
— Но, если, защищая меня, ты подвергаешься опасности, то зачем тебе брать на себя такую ответственность? — спрашиваю я, беспокойно заерзав. Он просто сумасшедший раз связался со мной.
— Эви, ты знаешь, сколько мне лет? — задумчиво спрашивает он меня.
— Много, — предполагаю я, в основном потому, что не имею понятия сколько ему лет.
— Да, — соглашается он. — Я был здесь очень долгое время, эволюционируя вместе с человечеством, но ты не одна из них. Я боролся рядом с другими ангелами. Мы хорошие солдаты, зверские убийцы. У нас нет семей; по большей части, наша дружба основана на войне.
— Я вижу, — говорю я, пытаясь представить его эволюцию.
— Я солдат… я убийца… у меня нет чувств, — последнее слово он говорит с горечью, пытаясь объяснить мне. — Но потом я увидел тебя, и испытал эмоции, которых никогда раньше не испытывал…
Он смотрит на меня, пытаясь увидеть, понимаю ли я то, что он мне говорит.
— Ты как сирена, которая поет для меня, и я чувствую… — он умолкает.
— Что ты чувствуешь? — призываю его я, мягко поглаживая его щеку.
— Ты знаешь, почему сегодня я пришел увидеть тебя? Как я нашел тебя сидящей на ступеньках? — спрашивает он, склоняясь к моей руке.
— Нет, — вздыхаю я, очарованная совершенством его лица.
— Твое сердце. Оно поет для меня, зовет меня. Я знаю, когда ты испугана, когда тебе снятся кошмары, которые будят тебя среди ночи. Я знаю, кода ты счастлива. Но сегодня ты меня напугала. Твое сердце прикатило пение. Оно замедлилось, и я едва слышал тебя. Я должен был найти тебя… — говорит он и приближает свое лицо так, что его губы нежно целуют мою ладонь.
— Ты можешь издалека услышать мое сердцебиение? — спрашиваю я и думаю, что оно могло перестать биться просто из-за волнения, когда кивнул.
— И ты все еще ощущаешь порхание бабочек?
— Да, — отвечает он.
— Это должно было случиться раньше. Я не единственный человек, у которого есть… — я остановилась, когда он затряс головой.
— У тебя никогда никого не было? — спрашиваю я, меняя тему разговора.
— Не на Земле, — подтверждает он, и мое сердце болит за него.
Жить вечность без любви…
— Это не имеет ни какого смысла; ты совершенство, а я мутант. Что может замышлять Бог? — спрашиваю я его.
— Ты не мутант, а я не совершенство, — бормочет он.
— Есть одна вещь, которую я узнал за все время, что был здесь, и это лучший урок, которому я могу научить тебя. Она такова: Никогда не думай, что знаешь мысли Бога.
— Да, этот урок прост для меня, потому что я не имею понятия, — уверена я.
Я думаю о том, что он сказал мне о моем сердце, и о том, что он провел в одиночестве большую часть своей жизни.
— Ты не знаешь ангелов девушек? — краснея, спрашиваю я.
— Да, — отвечает он.
— Ну и какие они? — спрашиваю его я, чувствую, что в чем-то завидую божественным существам, о которых ничего не знаю.
— Они отличные войны, — отвечает он, его зеленые глаза смягчаются, когда он смотрит на меня.
— Я имела в виду, что им нравиться помимо борьбы? — вздыхаю я, пытаясь заглянуть в его мир.
— Ты спрашиваешь, чем они отличаются от тебя? — спрашивает он.
Я киваю, удивляясь, что он не говорит, что я ревную.
— Те, что были посланы на землю для уничтожения падших, жестокие, такие же, как и их партнеры-мужчины, — говорит он, пожимая плечами.
— В них почти нет женственности. Им не хватает загадочности и