Неизбежность (ЛП), стр. 41

— Я не падший, ты права, а это значит, что твоя проницательность — просто поразительна. Сколько тебе лет?

— Почти восемнадцать, — говорю я, с трудом сглотнув от того, что мои подозрения подтвердились. Я закрываю глаза и заставляю себя равномерно дышать.

— Поразительно, — снова мягко говорит он. — Как ты догадалась об этом? — спрашивает он.

Я поднимаюсь с колен Рида, сажусь рядом с ним на диван и рассказываю ему о картине Боска, на которой в облаках борются ангелы.

— Что с тобой будет через тысячу лет, если у тебя уже сейчас такая мощная интуиция? — вслух изумляется он.

Я знаю, что должна быть напуганной, но я слишком зла, и это подстегивает меня.

Встав, я начинаю ходить по комнате.

— Так в список моих странных способностей я могу прибавить еще и бессмертие? Великолепно, это должно быть интересно, смотреть на то, как все мои друзья стареют и умирают, а я никогда, — с насмешкой говорю я.

— Когда я это обрету? — спрашиваю, облокотившись на стойку, и смотрю на него.

— Думаю, для тебя никогда не наступит день девятнадцатилетия.

Пока он говорит, на его губах играет сексуальная улыбка.

— Ты не должна взрослеть, чтобы выглядеть старше.

На секунду я забываю о злости.

— Но ты не знаешь этого наверняка, потому что я наполовину человек, — задумчиво говорю я, подбирая пару деревянных щипцов.

— Завтра я могу умереть от вируса или чего-нибудь еще.

— Это вряд ли, учитывая тот факт, что мы наблюдали за тем, как в течении двух часов исцелилась твое колено, — поясняет он. — Как у ангела.

— Так меня невозможно убить? — задумчиво спрашиваю я.

— Все могут умереть, даже ангелы; просто с нами это очень сложно сделать. Чтобы достичь своей цели ты должна ужасно страдать, — мягко говорит он.

— Божье благословение, — язвительно отвечаю я, опуская щипцы. — Какие еще особенности я унаследовала от своего отца? У меня появятся крылья или что-нибудь еще? — пессимистично спрашиваю я.

— Наверное, — его губы кривятся от сдерживаемой улыбки, — но я точно не знаю. Мы подождем и увидим.

Я сузила глаза.

— У тебя нет крыльев! — обвинительно говорю я, — я видела тебя без рубашки и они явно отсутствовали. Они выдвигаются или что-то типа того? — с подозрением спрашиваю я.

— Да, — с усмешкой подтверждает он.

— В ту ночь ты не забирался по лестнице, а взлетал? — риторически спрашиваю я.

Он отвечает мне самодовольным кивком.

— Как это работает? Я бы никогда не догадалось, что ты по желанию можешь отрастить крылья, — недоверчиво спрашиваю я.

Пытаюсь представить себе этот процесс, и он становится таким же зловещим как в ужастиках.

— Ты увидишь, — отвечает он, не посвящая меня в детали, и на этот раз, думаю, я благодарна за это.

— Знаешь Рид, я не хочу, — холодно отвечаю я.

Я немного успокоилась, притворяясь, что рассматриваю фото, лежащие на парте. У меня возникает одна мысль, и я неуверенно спрашиваю: — Раз ты ангел, то полагаю, ты знаешь все о рае?

— Да, — говорит он, но его тон немного оборонительный, он сидит на диване, наблюдая за мной.

— Расскажи мне об этом, — вздыхаю я.

— Нет, — решительно говорит он.

— Почему нет? — спрашиваю я с болью в голосе.

Рид хмурится, прежде чем ответить.

— Эви, ты не совсем ангел — ты наполовину человек. Ты обладаешь тем, чем никогда не обладал не один ангел, и никогда не будет, так что раскрывать тебе тайны рая не совсем… разумно. Я даже не уверен, что должен обсуждать с тобой Шеол.

— Шеол? Что это? — спрашиваю я, зная, что это была не совсем хорошая идея, просто та интонация, с которой выплюнул это слово Рид, наводит на мысли, словно оно оставило у него во рту мерзкий привкус.

— Это место, и оно имеет много разных названий, в зависимости от человека, с которым ты говоришь. Кукла — это одно, а Дом Лжи — это другое его название, но думаю название, которое тебе хорошо известно — это ад. Я могу назвать тебе имя Ангела, но это пропасть, куда попадают падшие, когда хотят скрыть себя от нас.

От его слов я задрожала; он говорит то, во что я смутно верю.

Знание об этом есть, но когда его вытаскивают наружу и подтверждают, это ужасно.

— Ты сказал, что я обладаю тем, чем никогда не обладали другие ангелы. Чем я обладаю, чего никогда не будет у других? — в смятении спрашиваю я.

— У тебя есть душа, — отвечает он.

— О, у тебя нет души? — удивленно спрашиваю его я.

— Нет, до тебя — только люди имели души. — Ты единственный ангел, у которого есть душа… ты уникальна, — нежно говорит он.

— Ты сказал, что я живой парадокс? — ошеломленно отвечаю я.

— Гибрид, — любезно поправляет он.

— Какая ирония, — мрачно говорю я.

— Божественный компромисс, — возражает он.

— Мерзость, — мрачно говорю я.

— Нет. Никогда, — напряженно говорит он.

— Ты сказал, что когда ты увидел меня, твоим первым импульсом было уничтожить меня, — грустно говорю я, думая, что, возможно, его чувства оправдались.

— Я прошу прощение, Эви, — вздыхает он, — но ангелы завистливые твари. Также можно вспомнить, что я говорил тебе, что хочу одновременно и любить, и защищать тебя.

В смятении я хмурюсь.

— Ты завидовал мне? — с сомнением спрашиваю я.

— У тебя есть душа, — говорит Рид, как будто этого объяснения вполне достаточно.

— И? — спрашиваю я, сморщив нос.

— Что ты думаешь о нашей войне? Это из-за душ, — отвечает он.

— О, так ты хотел бы иметь душу? — спрашиваю я, поднимая бровь.

— Разве это не то, что я сказал? — отвечает он, скривив губы.

— Почему бы тебе не подняться на небеса и не попросить одну? Разве сейчас они не могут раздавать их? — спрашиваю я, поднимая свою руку к небу.

— Эви, я не поднимаюсь на небеса, пока меня не вызывают, — с ноткой тоски в голосе, которую я никогда от него прежде не слышала.

Я пересекаю комнату и сажусь на софу рядом с ним, и душу свое внезапное желание прикоснутся к нему губами, чтобы забрать его печаль, главное потому, что я не знаю, как он отреагирует.

— Так как часто они вызывают тебя обратно? — спрашиваю я, через некоторое время, потому, что кажется, он практически затосковал.

— Эви, я никогда не буду призван назад, — поясняет он спокойно.

Мои глаза расширяются, и я спрашиваю затаив дыхание: — Никогда?

Это означает, что он остается здесь навсегда.

Когда он отвечает, его голос кажется пустым: — Никогда, у меня есть миссия.

Я знаю, что нужно делать.

— Ответь мне прямо. Ты говоришь, что ты на Земле почти с незапамятных времен? — спрашиваю я, пытаясь понять концепцию времени.

— Да, — подтверждает он.

— Что ты делал? — удивляюсь я вслух.

— Делал то, для чего я создан, — говорит он, начиная своей рукой растирать мою в утешительном жесте.

— И что это? — спрашиваю я, ожидая от него ужасный ответ, и не разочаровываюсь: то, что он говорит наводит страх на меня.

— Уничтожал зло, сражаясь с легионами падших. Я солдат, Эви, ассасин… я говорил тебе это.

— Святое дерьмо! — пищу я.

— Да, — иронично улыбается он.

Я едва