Контролер, стр. 29

где все лобовое стекло уже облепили люди и с переполохом, активно обсуждали ситуацию. Автоматическая дверь открылась и решительно, но не торопливой походкой оттуда вышла стройная женщина средних лет. Она подошла к Марине и даже слегка наклонилась, чтобы их глаза были на одном уровне.

- Ты что здесь делаешь? - довольно серьезно шепелявя, и скорее всего даже специально, произнесла та. Но вот ни волнения, ни даже хотя бы беспокойства тот голос не излучал.

Марина продолжала молчать и пристально смотрела то на свою новую собеседницу, то на дверь автобуса. Женщина заметила широкие зрачки девчонки и отклонилась назад, словно опасаясь подхватить заразу.

- Она чем-то убитая, - громко обратилась та к водителю, - наверное, в беспамятстве.

- Веди ее сюда, отвезем до Болграда, а там властям сдадим, - ответил на это толстый водитель, зазывающее махнув им обеим рукой.

А Марина сама уже направилась к дверям, взобравшись по высоким и острым ступенькам, стала посреди прохода, активно рассматривая заинтересованную ею толпу. В автобусе было полно молодых парней и девушек, а по объемным сумкам и пакетам, было ясно что они едут куда-то далеко, скорее всего на заработки.

- Проходи, садись, - послышался шипящий голос девушки, за спиной.

Но Марина лишь продолжала рассматривать лица и погружалась все глубже и глубже в их сознания. А толпа начала возмущенно обращаться к водителю требуя продолжить путь, тот же оправдывался, и говорил, что пока девчонка не сядет, он не имеет права тронуться. Тогда люди переключились сначала на Марину, но сразу же поняв что та их не слушает, переключились дальше, на заведшую ее женщину. Та бойко отвечала буквально каждому, явно жалея сама, что связалась с этим спасением.

Вдруг, их возмущенный колорит, разбавил неожиданно внятный голос Марины.

- Вы все идете со мной.

Тихим громом пронеслось по салону, и возмущений больше не было, лишь закрылась дверь, и автобус тронулся.

Открытая калитка, а следом открытая входная дверь, сразу же заставили капитана достать заранее приготовленный табельный пистолет. Он медленно, словно продвигаясь по минному полю, подкрался к дому, и тогда услышал, как изнутри навязчиво доносилась незнакомая мелодия мобильного телефона. Прохор, пистолетом слегка толкнул дверь, и сразу же наклонился к направлению звука, всматриваясь вглубь. Только благодаря суровой закалке, увиденная им сцена не вызвала приступ паники. На полу, в просто безразмерной луже крови, лежал мертвый мужчина, а рядом опрокинутое им трюмо с разбитым большим зеркалом. Звуки звонка телефона доносились как раз из кармана мертвого, при этом даже просвечивался экран.

Собравшись, капитан, все так же, медленно и монотонно, вошел в коридор и замер, вслушиваясь в возникшую тишину. Постояв несколько бесконечно долгих секунд, он стал продвигаться глубже и первым делом направился на кухню.

- Господи боже..., - тихо-тихо прошептал он, увидев лежащую на полу Веру с тонкой струйкой крови из уха.

В его висках застреляло давлением, от одной мысли, что в соседней комнате он может так обнаружить Марину. Это заметно пошатнуло его скрытное передвижение, и Прохор куда активней прошел в комнаты. Но на свое облегчение весь дом, как и сарай, был пуст.

Мужчина вернулся к телу в коридоре и наклонился к его лицу.

- А твою же мать! - не удержавшись, воскликнул он, узнав брюнета. - Какого хрена тут твориться?

Но на этом его удивления не закончились. Прохор проходил подготовку, и знал, как выглядят разного рода ножевые ранения. И хоть, конечно судил предварительно, все-таки некая уверенность, в самоубийстве и этого человека, твердо засела в голове. Два знакомых, оба самым дичайшим образом кончают с собой, и так или иначе, всегда возле Марины.

"- Да, товарищ капитан", - раздался из трубки, слегка сонный голос участкового.

- Леш, - затем Прохор тяжело вздохнул. - Я нашел два холодных, по Инструментальной 54. Это на краю со стороны лимана. Ничего не трогал. Хозяйка дома и неизвестный. Тот самый, знакомый самоубийцы из посадки. Вызывай бригаду, оцепляй все. Марину мою, помнишь?

"- Да", - послышался тревожный ответ.

- Ее как пропавшую, только быстро, по постам. Есть шанс перехватить.

"- Все понял капитан, вызываю, выбегаю, регистрирую".

- Если что звони, я пока по горячим, к соседям, - затем добавил озадаченным, но серьезным голосом. - Ее нужно найти. Обязательно.

И едва Прохор, закончил разговор, как в кармане покойного вновь заиграла мелодия. На этот раз капитан не удержался, и решил шанса не упускать. Он достал свой платок и обернув им кисть, аккуратно извлек играющий телефон. Потом, не прикасаясь им к лицу, нажал на прием.

- Димчик, ау! - поспешно раздался полудетский голос Бицы. - Ты там де?

Прохор молчал и слушал, пытаясь получить как можно больше информации перед своим раскрытием. Но как назло, абонент тоже замолчал. Что правда, теперь капитан услышал на заднем плане фоновую музыку, и атмосферу какого-то бара.

- С кем я говорю? - строго спросил он в трубку.

- Ого! - донеслось оттуда. - Слышь, командир, дай Диму, и стой тихонько.

- Слышу, только твой Дима уже с Богом говорит.

В трубке повисло молчание.

- И ты меня послушай, если с ее головы, упадет...

Связь прервалась и экран, мигнув, погас.

Довольно скоро, капитан вышел на улицу, и теряясь то в страхе, то в злости, то в незнании, поспешно направился к дому соседей, в надежде получить хоть какие-то ответы. Чтобы к ним попасть, нужно сначала пройти весь огород, по запущенной каменной тропинке, и только тогда можно упереться в высокую ржавую калитку. Прохор спешил, даже не обходя лужи, и издали, через щель в заборе увидел сидящего на пеньке Глеба. Он быстро приоткрыл калитку и едва вошел, тут же и остановился. Хозяин дома с отрешенным лицом, сидел и смотрел в одну точку, а рядом просто под его ногами лежало бездыханное тело Зои Михайловны, с топором, торчащим из ее затылка, словно какая-то адская антенна.

- Какого дьявола случилось с этим спящим селом!

На это хозяин лишь поднял глаза и вопросительно посмотрел на Прохора.

- Ты пришел за мной? Она сказала шо за мной должны прийти. Это ты?

- Что ты сделал Глеб?

- А, эта? - тот слегка толкнул ногой Зоино тело, - это так нада, руки сами все сделали. Я тока сотрел. - Затем его лицо исказила гримаса внутренней боли. - Они не тряслись, понимаешь гражданин начальник, не тряслись. А у меня трясутся. Чего када она их берет, они слушаются ее, а меня не хотят.

Прохор достал телефон, и не сводя с обезумевшего Глеба, плачущего над своими руками, взгляд стал набирать номер.

- Леша, загляни сразу к соседям, оформить Глеба надо, еще один холодный, Зоя, - он, даже недослушав оханье