Контролер, стр. 28
- Убирайся отсюдава! - крикнул он не своим голосом, но со своим скрипом в нем.
Девчонка, игнорируя крик, продолжала идти вперед, смотря на Глеба неестественно широкими глазами и не менее неестественными зрачками. Но крик принес и плоды, так как на него моментально отреагировала Зоя и выбежала на крыльцо. Она была в курсе истории, и будучи поумнее своего мужа, сразу поняла, что ни Вере, ни Марине живыми из нее не выйти. Предупреждать кого-либо Зоя тоже не собиралась, опасаясь за свою драгоценную жизнь. Потому увидев девчонку, да еще и в собственном дворе поняла, что Веры больше нет, а мелкую по каким-то причинам отпустили. Но теперь нужно срочно отводить удар от себя, а для этого надо не просто прогнать Марину, а и запугать ее так, чтобы та не вернулась.
- Бабушки больше нет..., - в полушепоте произнесла девчонка, отрешенным голосом, медленно приближаясь. - Это все ты.
Но Глеб даже не успел открыть рта, как Зоя Михайловна буквально подбежала к нему и став впереди, перекрыла дорогу Марине.
- Да что ты говоришь?! - моментально полетели звонкие крики. - Это ты! Все только ты! Нагуляла! Еще молоко не обсохло, а с мужиками крутишься! Вся в свою мамашу! Бабку загробила! Теперь крайних ищешь? Сказано тебе, убирайся! Вон пошла! А то щааа....
Зою Михайловну на полуслове оборвал топор Глеба, вошедший ей прямо в голову с огромного размаха. Сам Глеб стоял как статуя, с застывшим глазами и не мигая наблюдал как его жена падает лицом вниз во внезапной, кажущейся даже странной, тишине. Его разум не был под полным контролем, а как в случае с Дмитрием, не слушалось лишь тело. А молчание и отсутствующий взгляд, могли означать лишь только то, что Глеб сам пошатнулся и без того слабым рассудком и теперь невменяем.
Марина подняла глаза.
- Сиди и жди.
И когда она была практически у самой калитки, то услышала жалостливый и послушный голос Глеба.
- А скока?
- Пока за тобой не придут.
Глава 6.
Прохор вышел из своего длинного Нисана, и устало полез в багажник за двумя внушительными пакетами. Затем так же сонно, подошел к воротам, но там остолбенев, уронил их, ошеломленно смотря себе под ноги.
- Воу воу воу, - бегло выдал он и присел на корточки.
Его взгляд магнитил свежий след тонкого женского ботинка. Для верности Прохор достал свой телефон и в фотографиях, которые он делал на месте якобы самоубийства в посадке, выискал снимок того самого отпечатка который не дает ему покоя уже не первый день. И конечно же, они были идентичны. Вывод словно барабанная дробь стучал по черепу, заглушая все оправдания. Но любовь сильнее, и Прохор, цепляясь за последние призрачные надежды, открыл двери и вошел во двор.
Там он, находясь в легком шоке, стал глазами выискивать свою дочь, чтобы спросить у нее кто приходил, заранее зная ответ.
Вскоре появилась и Аня. Она выскочила из дома, и держала телефон около уха, при этом постоянно повторяла в него ага и угу. Девушка как бы между прочим поцеловала отца в щеку Но, а затем, увидев грязный низ пакетов, кинула удивленно вопросительный взгляд. Прохор ничего не ответил, и лишь шевелил губами как аквариумная рыбка, набираясь решительности спросить.
- Пап. Че вы такие все стремные? Бури, типа на солнце?
Она схватила один из пакетов и направилась в дом.
- Ань, Ань, подожди, - окликнул ее отец.
Та остановилась и с легким испугом внимательно посмотрела ему в ответ при этом не попрощавшись сбросила звонок. Прохор же глубоко и тяжело сглотнул, затем слегка искривился, и неуверенно даже не совсем разборчиво спросил, словно виновато глядя из под бровей.
- Скажи, это Марина приходила?
Анька удивилась еще больше.
- Да, - растянула она, - тебя кстати искала. Такая же, как и ты странная была.
- Что хотела?
- Та про котел, типа, говорила, но я уже не думаю что это правда. Пап, че происходит?
- Не знаю солнце, я еще сам ничего не понял. А давно?
- Да нет, час там, чуть больше.
Аня говорила как в замедленной съемке, при этом полностью ничего не понимая. Но Прохор, наоборот все больше собирался и потянувшись к своему телефону, добавил.
- Я сейчас к ней смотаюсь. У нее ведь телефона по-прежнему нет? - Аня утвердительно махнула головой. - Ладно. Тогда, ты будь дома, и если она появится, то хоть привяжи ее, но задержи.
После этих слов, он передал дочери и второй пакет, а сам вернулся к машине.
Глаза Марины, как и, впрочем, все ее лицо, уже мало выражали человеческих эмоций. Она больше и больше походила на бесконтрольного, сломанного робота. Добро и зло, хорошее и плохое, правильное и не правильное, все было перемешанным в ее голове, и потеряло какие-либо различия. Сверху на все это давила уже даже не ненависть, так как ненависть не справлялась с потоком чувств и ушла в сторону, теперь на ее месте царила чистая как солнечный свет и всепоглощающая словно огонь, ярость. Сильнейшее из чувств, приправляемое отравленной виной, как перед самим собой, так и перед убитой Верой. И неправильно истолкованные, годами внушаемые слова о боге и искуплении. Плюс была сила.
Мистические способности Марины росли в геометрической прогрессии, и она едва оставалась в сознании от приливов из недр своего разума. Мысли причиняли только боль и тяжелейшие страдания, потому девчонка из-за всех сил старалась не думать, что, естественно, ослабляло контроль над силой. Для этого она поставила пред глазами цель, и слепо двигалась к ней на встречу. Двигалась через грязь и поле, через колючие кусты и глубокие лужи, превращаясь из аккуратной и симпатичной девчушки в грязное озлобленное чудовище, с мертвым взглядом красных глаз.
Целью же был тот самый ресторан и главным образом его хозяин Алексей. Описание и одного и другого, у нее были самые красочные, и ошибиться она не могла. И теперь Алексей выступал для нее тем самым дьяволом, о котором ей с детства твердила бабушка. А главное что девчонка вынесла из этих разговоров, это то, что дьявола нужно уничтожить. Но, а в месте с ним и все его гнездо.
Грязными и промокшими ботинками, Марина вступила на чистую и даже подсохшую автостраду. Еще никогда, самостоятельно, она так далеко не забиралась, но теперь ей было все равно, и девчонка просто шла вперед.
Неожиданно за ее спиной раздался громкий скрип тормозов, а затем звуки остановившего тяжелого транспорта, и даже чья-то речь. Марина медленно обернулась и увидела огромный автобус,