Любовь не по сценарию, стр. 56

– Ты не бросаешь меня, Райан. Я сама иду... если ты и правда хочешь, чтобы я была рядом с тобой. Но я все понимаю.

Он взял мою руку в свою, мягко подергивая ее, чтобы заставить меня еще раз посмотреть на него.

– Они будут преследовать тебя.

– Ну и что? – парировала я. – Они уже начали.

– И тебя это не беспокоит? – Его глаза сузились, оценивая мой ответ.

– Они раздражают, но если бы что-то подобное беспокоило меня, я бы не сидела сейчас здесь с тобой. Вопрос в другом – не беспокоит ли это тебя? – я произнесла почти шепотом.

– Еще как беспокоит, но не по той причине, о которой ты можешь подумать! – ответил он. – Я боюсь лишить тебя свободы.

Он говорил это так, будто приговорил меня к одиночной камере. А мне это казалось совсем не так.

Я покачала головой, не соглашаясь:

– Я думала, что, возможно, ты стыдишься быть увиденным со мной, – прошептала я.

– Стыжусь? – он посмотрел на меня, как будто я вдруг спятила. – Ты правда так думаешь? Думаешь, что я буду стыдиться, если все узнают о наших отношениях?

Я молча кивнула.

Он надавил на рычаг переключения передач, и шины завизжали, когда он развернул машину.

Райан припарковался на моем месте. Фотографы увидели нас, прежде чем мы даже вышли из автомобиля.

– Подожди, дай мне взять сумки, а затем я открою твою дверь, – сказал он.

За нами шли всю дорогу до дома, и мы поспешили к входной двери паба.

Свет от вспышек фотоаппаратов в темноте ослеплял и дезориентировал. Это как смотреть в стробоскопы. Я сделала ошибку, посмотрев на один из них, когда мы переходили улицу. Поток их назойливых вопросов не прекращался. Пока я возилась с замком, одна из поклонниц попросила у Райана автограф. Я была удивлена, что несколько мужчин тоже хотели его автограф. Они были подготовлены – с глянцевыми обложками его в руки. Я вспомнила как однажды Райан, называл их «автограферами».

Я долго не могла открыть дверь. Мы с Райаном быстро зашли внутрь, и он с силой закрыл ее, оставляя безумие вне комнаты. Я начала паниковать, когда не смогла четко увидеть клавиатуру, чтобы отключить сигнализацию. Мне пришлось моргнуть несколько раз, пока я, наконец, пробила код. Затем я снова включила сигнализацию, чтобы быть уверенной, что нас не побеспокоят.

– Я вижу черные пятна. – Трудно было ориентироваться в темноте.

Он слегка усмехнулся.

– Я тоже. Сколько бы раз это ни повторялось... глаза до сих пор не могут привыкнуть.

Райан помог мне снять пальто, бросив его на стул в гостиной.

– Прости, что так отреагировал, – сказал он, глядя на меня извиняющимся взглядом. – Ты должна понимать, что я хочу лишь защитить тебя.

– Знаю. Я тоже хочу тебя защитить, – прошептала я.

Я засунула руки ему под пиджак, скользя пальцами вверх к плечам. Мне было все равно, что только что на нас налетели фотографы, я хотела чувствовать его кожу.

Я запустила пальцы в его волосы, наши поцелуи стали интенсивными и страстными.

Его руки ласкали мою спину. Я слышала звук расстегивающейся молнии, когда он медленно потянул бегунок на платье вниз.

Он провел пальцами по моей спине, опуская платье вниз. Я чувствовала, как атлас приземлился вокруг моих лодыжек.

Он окинул меня взглядом, когда я переступила платье. Я предположила, что ему понравилось сочетание шелка с кружевом в моем комплекте, – плюс высокие каблуки. Его взгляд затуманился, а дыхание стало тяжелым, прежде чем его открытый рот прижался к моим губам.

Я расстегнула его рубашку, он отбросил обувь и расстегнул пояс. Мои пальцы скользили по его груди, вытягивая заправленную рубашку из штанов. Он слегка вздрагивал под моими прикосновениями.

Одним быстрым движением он наклонился, подхватывая меня за талию. Его рука, обернутая вокруг моих ног, удерживала меня. Я захихикала, пока он быстро нес меня по темному коридору в спальню.

Большую часть дня мы провели, отдыхая в постели. В промежутках между сессиями секс-марафона и сном нам удавалось принять душ. У нас даже завтрак был в постели.

– Ну, как же ты с этим миришься? – спросила я, подтягивая простыню к плечам.

– Мирюсь с чем? – он посмотрел на меня.

– Со всем. Напряженный график, одержимые фанаты, фотографы, и до сих пор тебе удается сниматься в фильмах.

Он тихо рассмеялся.

– Честно говоря, не знаю. Иногда кажется, что мне помогают инопланетяне.

– Давай! Расскажи мне! – я положила руку ему на грудь.

Он закатил глаза.

– Ты ведь тоже следуешь графику, не так ли? Каждый день ты встаешь и либо идешь на работу, либо у тебя есть другие дела, которыми нужно заняться.

– Да, но на меня никто не кричит каждый день.

– Неправда, – заявил он. – Я видел, как люди орут, пытаясь сделать у тебя заказ. Я хочу шестьдесят смешанных напитков и сорок кувшинов пива.

– Это не то же самое, – я не согласна с его сравнением.

– А в чем отличие? Ты преданно и ответственно работаешь. Тебе приходится общаться с людьми, даже с тем, кто не очень нравится. Но ты все же улыбаешься и играешь свою роль. Они ожидают от тебя что-то, и ты должна им это предоставлять. Мы все в той или иной форме играем роли.

Я кивнула. Он был прав.

– Возьмем, к примеру, моего брата. Ему приходится много путешествовать по работе. Он отсутствует, по крайней мере, одну неделю каждого месяца из-за карьеры, которая ему не очень то и нравится. Он садится в самолет и оставляет жену, Джанель, и их дочку, Сару. Но все же он отыгрывает свою роль, натягивает на лицо маску и идет на работу. Вот так он зарабатывает себе на жизнь. Мне и правда нравится быть актером. Мне не сложно превратиться в другого человека, к тому же всегда интересно пожить чужой жизнью. И это уж точно не скучно! Если бы я должен был сидеть за столом каждый день, думаю, я бы себя убил! Но некоторые мечтают об офисной работе. Каждому свое, знаешь ли.

– Но что на счет давления? – спросила я.

– А что с ним? В каждой работе есть давление. Мое давление увеличивается только потому, что моя работа придается огласке. Все режиссеры хотят сделать качественный фильм, который будет приносить миллионы. Так измеряется их работа. Моя же работа измеряется актерскими способностями и числом фанатов. Чем больше эти цифры, тем больше моя зарплата! Если тебя что-то тянет вниз, то продажи падают, и ты не получаешь прибыли.

– Я знаю все о метрике. Степень по Экономике/Бизнесу, помнишь? – ответила я. – Я просто волнуюсь, что однажды тебе будет слишком трудно выдерживать все это давление.

Какое-то время он думал над моим комментарием.

– Помнишь, как ты чувствовала себя после выступления на сцене на глазах у всех?

– Да.

– Что именно ты чувствовала?

– Я жутко беспокоилась о том, что опозорилась.

Он улыбнулся мне.

– Хорошо, а когда ты играла ту же песню в минувшие выходные на глазах у людей, которых ты знала, как тогда себя чувствовала?

– Это было легче. Я вообще не волновалась.

– А почему?

– Я почему-то знала, что смогу это сделать.

– У тебя было доверие. Думаю, для меня это то же самое. Чем больше цифры, тем больше моя уверенность в своих способностях.

– Да, но даже если бы у тебя было доверие всего мира, тебе все равно пришлось бы прогибаться из-за бесконечного давления, – подчеркнула я.

– Да, я знаю. И иногда чувствую это. Но у меня также есть миллион причин, чтобы справляться с этим – миллион, – он улыбнулся.

– Так что, все сводится к деньгам? – пробормотала я.

– Ну, мы все должны как-то зарабатывать на жизнь! Именно мама посоветовала мне вступить в драматический клуб, а папа убедил принять работу. Так что это они во всем виноваты!

Я засмеялась над его замечанием.

– Знаешь, сколько лет большинству людей приходится работать, чтобы заработать то, что я получаю за несколько месяцев? Один фильм... миллионы.

– Да, но между богатством и жадностью есть разница. Надеешься в один прекрасный день стать одним из мега-мега-богатых звезд? Ну, знаешь, те, которых сейчас узнают только по имени? Брэд? Том?