Присвоенная (СИ), стр. 45

  - О, это один из самых забавных дней в моей жизни! - его громкий смех множился, отражаясь от стен ванной. - Видела бы ты себя тогда, в библиотеке!

  - А тебе не казалось, что... э-э-э, нехорошо подглядывать? - трудно было удержаться и не кольнуть его, пусть даже сегодня то, что он следил за мной, казалось весьма... интригующим.

  Кристоф вздохнул и, улыбаясь, подступил вплотную. Мое сердце ускорило ход.

  - Ах, Диана, если бы ты знала, скольких сил мне стоило ограничиваться только... тем, что я себе позволял.

  Неожиданно он ухватил мое ухо зубами - осторожно, бережно, посылая миллион мурашек по телу, прижимая меня к стене душевой и медленно проводя пальцами от шеи вниз.

  - Например, - жарко шептал он, - когда ты купалась, мне всегда так хотелось... помочь тебе...

  И в этот раз он так и сделал.

  Когда мы в конце концов добрались до спальни, мой желудок громко напомнил, что есть в жизни и другие потребности. Никогда прежде я не была так зверски голодна! Кристоф распорядился, чтобы нам принесли завтрак, и спустя целых четыре минуты вернулся в нашу постель.

  Теперь это была наша постель.

  Я улыбнулась тому, как непринужденно поселилось это слово в моих мыслях. Мы.

  - Что? - он играл моими волосами - укладывал блестящие спирали на ладони, а затем отпускал их на волю распрямляться.

  - Ты очень умен, Кристоф, - разыграл все, как по нотам, - я указала на нас с ним. - До сих пор не могу поверить, что тебе это удалось!

  Сомневаться в данный момент было очень глупо. Но Кристоф не засмеялся - наоборот, отвел глаза, нахмурившись. Наконец, тихо произнес:

  - Будь я хоть вполовину так умен, как ты говоришь, в первый раз сделал бы все правильно. И ты не ненавидела бы меня и не сбежала бы в глушь... Ты провела бы два года здесь, со мной, в этой постели!

  Он посмотрел мне в глаза и сказал:

  - Прости меня, Диана.

  Как же нелегко дались ему эти слова! Было видно.

  Но даже теперь, после немыслимой близости, что, казалось, спаяла нас воедино, я смогла ответить ему лишь тяжелым вздохом. А он, не сводя с меня озаренного надеждой взгляда, все ждал, ждал... пока не понял, что я не собираюсь отвечать.

  В попытке скрыть обиду он криво улыбнулся и шутливо пожурил меня:

  - Будет ли твое прощение более вероятно, если я скажу, когда просил его в последний раз?

  - Когда?

  - Никогда.

  Я выдавила улыбку:

  - Ну, это... давно.

  Он печально кивнул.

  И в тот же миг я решила:

  - Я постараюсь, Кристоф. Действительно постараюсь. Просто... это очень нелегко.

  ** ** **

  Внизу послышался стук: принесли завтрак.

  Услышав, как Кристоф приказал подать его сюда, в спальню, я беспокойно заерзала - мы сидели обнявшись. Для него человек, со страхом поднимавшийся сейчас по ступенькам, почти не существовал и потому не вызывал никаких мыслей. Мне же, напротив, хотелось немедленно встать, одеться и, главное... быть подальше от постели с Кристофом!

  Я попыталась подняться, но ничего не вышло - разжать его объятия было невозможно! Звук шагов приближался, и позвякивание посуды на подносе становилось все четче с каждой секундой, увеличивая мое замешательство. Я уже почти лягалась.

  - Диана, - его спокойный голос урезонивал меня, как малого ребенка, - успокойся, ну же, перестань! Это же только прислуга.

  - Кристоф, пусти! Я не могу... - бормотала я, пыхтя от бесполезных усилий.

  Но он лишь прижал меня еще крепче. Несущий завтрак ступил на мрамор второго этажа, и, смирившись, я прекратила вырываться.

  Мика (а это именно она принесла еду) прошла к столику у окна сервировать завтрак. За все время, что она была в комнате, ее взгляд не коснулся нас - никто не посмел бы нарушить установленные правила. Но, даже не видя ее глаз, я прекрасно знала ее мысли, полные ненависти, яда и зависти...

  Я расслабилась, только когда она закрыла дверь на первом этаже.

  - Если она тебе не нравится, через десять минут ее не будет в доме! - великодушно предложил Кристоф, внимательно наблюдавший за мной все это время.

  Я вздрогнула. Зная ее будущее в таком случае лучше всякого оракула, я не желала ей смерти, несмотря на всю мою неприязнь.

  - Не надо, Кристоф! Пожалуйста! - начала я возбужденно...

  Но он меня прервал:

  - Хорошо. Послушай, - он повернул мое лицо к себе, - я хочу, чтобы ты привыкла к тому, что нас видят вместе. Твое место здесь, рядом со мной, - произнес он с явным удовольствием. - Кроме того, впереди тебя ждет совершенно иная жизнь, в которой их мнение, - его небрежный жест охватил мир людей - мой мир за окном, - ничто!

  - Что ты имеешь в виду? - Неужели он думал, что рядом с ним я забуду, кто я? - Какая иная жизнь?

  Кристоф улыбнулся, в его глазах появилось странное выражение.

  - Жизнь, полная любви, - почти пропел он, подкрепляя слова движением рук по моему телу.

  Но у меня сложилось четкое впечатление, что сей заезженной фразой он заслонил истину...

  Стол попал в поле моего зрения, и желудок возмущенно напомнил о своем существовании!

  - Все, перерыв!

  Отчаянно отбрыкиваясь от его изощренных ласк, я потянулась к еде. В этот раз меня со смехом отпустили.

  Было необыкновенно вкусно!

  Вначале я хотела изобразить сдержанность, но вспомнив, что Кристоф видел меня всякой, перестала мучить себя условностями и набросилась на завтрак с жадностью дикого зверя. Подражая мне, Кристоф присоединился.

  - Еще пару часов без еды, - еле выговорила я с набитым ртом, - и удовольствие от нее было бы почти сексуальным!

  Кристоф рассмеялся.

  - Ну, это легко проверить! - и сделал вид, что отбирает у меня огромный бутерброд с ветчиной и салатом, в который я вгрызлась до половины. В ответ я свирепо зарычала, чем вызвала у него приступ безудержного веселья!..

  Спустя минут пятнадцать сильно подобревшая, с закрывающимися от сытости глазами, я лениво куснула яблоко, тут же вскрикнув.

  - Язык? - спросил с интересом Кристоф.

  - Губа, - ответила я сонно.

  - Дай пожалею, - он придвинулся ко мне с явным намерением поцеловать раненую губу.

  - А кровь тебе не... помешает? - эта мысль впервые пришла мне в голову.

  Он усмехнулся, отрицательно покачивая головой.

  - Понимаешь, Диана, свою жажду я могу утолить кем угодно, а вот голод... - и его изумрудные глаза загорелись, - мой голод можешь утолить лишь ты.

  ** ** **

  Судьба, задолжавшая мне счастья, решила отдать его все целиком.

  Ко мне будто вернулось далекое детство - мир вновь оглушал красками! Каждый час пролетал незаметно, заполненный до отказа впечатлениями, и любая его минута была бесценна. Яркие дни сливались воедино с жаркими ночами, путая меня в календаре, сбивая с толку само время...

  Получив от жизни больше, чем могла желать, я жадно хотела еще!

  И я была счастлива.

  Кристоф... Когда его губы отрывались от меня, их не покидала улыбка. Она окрасилась в многочисленные тона - нежная, лукавая, понимающая, насмешливая, страстная, хищная... - и в бесчисленные оттенки!

  Мы находили друг друга в мелочах - словах, жестах, мимике - заново, будто встретились впервые. Но неразведанного все еще оставалась бесконечность.

  Дженоб и Мойра лишь смотрели на нас смеющимися взглядами, подшучивали, но ничто не могло рассеять нашу эйфорию!

  - Похоже, наконец, и в нашем доме поселилось счастье! - говорил Дженоб, поблескивая глазами.

  - Да, только счастье, и ничего больше! - с готовностью отвечал Кристоф, прежде замкнутый и ревностно охранявший свои переживания от посторонних.

  Почувствовав перемену к лучшему, даже слуги стали чуть живее в его присутствии.

  Иногда я почти забывала, кто он. Но сам дом напоминал: его портреты в одеждах разных времен хотя и не висели на видных местах, но все же встречались то в одной, то в другой комнате рядом с такими же говорящими изображениями Дженоба и Мойры. Роясь в библиотеке в поисках книг, я натыкалась на старинные бумаги, подписанные разными именами, но одной рукой - его. Интригующих исторических деталей было достаточно, чтобы я впервые заинтересовалась его возрастом.