Присвоенная (СИ), стр. 38
И исчез.
Я зарычала уже вслух.
Взлетев по лестнице в свою комнату, я долго мерила ее шагами из конца в конец, зло дыша. Но делать это до утра не имело смысла! И я стала раздеваться, надеясь, что хотя бы горячий душ меня успокоит.
Под согревающими массажными струями действительно стало легче. Мое дыхание почти выровнялось, но вдруг, вспомнив контраст между волшебством его прикосновений и тем, что последовало дальше, я опять зарычала и ударила в стену кулаком с такой силой, что должна была бы разбить руку в кровь, но... она остановилась в воздухе, не доходя до стены.
- Если бы я знал, что ты способна на столь яростную ревность, ни за что не стал бы тебя дразнить, - тихо сказал Кристоф в мое правое ухо.
Конечно же, теперь я была в курсе, что он не отказывал себе в желании полюбоваться на мои прелести. Более того, я понимала, что за столько лет он, наверное, уже выучил меня наизусть! Но если, не видя и не слыша его, я могла хотя бы представить некоторое подобие уединения, то сейчас оно было разбито вдребезги.
- Я не ревную! - крикнула я, разворачиваясь вправо, но он оставался невидим, и я продолжала оглядываться. - У меня просто плохое настроение!
- Нет, я уверен, что ревнуешь. И знаешь... мне это ужасно нравится! У меня есть подозрение, что я тебе небезразличен, - и он тихо засмеялся уже с другой стороны.
- Да я тебя терпеть не могу! И хватит за мной подглядывать! Надоело! - я уже не могла остановиться. - Ревную! Было бы к кому!
- Точно, Диана. Не к кому! - сказал он совсем иным тоном позади меня. - И ты зря злишься. С тобой никто не может сравниться, поверь, - добавил он из-за моего плеча. - Ты совершенно особенная! Если бы ты знала, как пахнешь!.. - звук втягиваемого воздуха раздался у самого моего уха. - А-ах, бесподобно... Диана, я ведь тоже тебе нравлюсь, признайся...
- Нет! - упрямо сказала я, но мой голос звучал очень неуверенно даже для меня самой.
- Ну же, Диана! Тебе будет хорошо со мной. Ты и не знаешь, сколько удовольствия я могу тебе доставить... - его голос буквально обволакивал желанием. - Ну, скажи, ведь я прав, я нравлюсь тебе?
- Нет, - пробормотала я, сама не зная почему.
- А-ах, как же ты пахнешь! - сказал он уже совсем близко, и голос его зазвучал по-новому: ниже обычного, с хрипотцой.
И я засомневалась, что он будет ждать моего согласия в этот раз.
- А-ах, какая же ты на вкус, м-м-м-м...
Подпрыгнув от прикосновения в абсолютно неожиданном месте, я бросилась к выходу, распахнула дверь - и остолбенела: передо мной невозмутимый и целомудренно завернутый в полотенце стоял Кристоф.
'Нет, как же он это делает?!' - ошалело подумала я.
- Знаешь, Диана, - укоризненно произнес он, - я, конечно, горжусь своей выдержкой, - и, сделав паузу, он провел взглядом по моему обнаженному телу, - но если ты будешь так меня провоцировать... - и снова пауза, и опять мое тело ощутило касание его взгляда, - предупреждаю: я за себя не ручаюсь!
В полной растерянности я бросилась мимо него в свою комнату, забыв о полотенце, оставленном в ванной, сопровождаемая едва слышным смехом...
Размышляя перед сном в постели, я пришла к выводу, что в таких условиях долго не продержусь. И, почувствовав наконец облегчение от этой пораженческой мысли, спокойно заснула с уже привычным поцелуем на губах.
** ** **
Последние дни перед балом напомнили о моем первом пребывании в этом доме - я уставала почти так же сильно. И это очень удивляло, ведь я ничем тяжелым не занималась. Но оказалось, что организация любого дела, надзор за его выполнением и проверка результата тоже отнимают силы. Особенно если дел - как капель воды в океане.
И без того идеальный, дом доводился до совершенства: полировались мраморные полы, чистились драгоценные ковры и гобелены, делался микроремонт повреждений, едва заметных глазу. И это не считая генеральной уборки!
В саду кружил рой садовников. Они кропотливо подстригали изгороди, топиарии, газоны, высаживали тысячи цветов, заменяя отцветшие, добавляя ярких красок в благородную зелень старинного поместья.
Если дом и сад можно было привести в порядок заранее, то на кухне процесс шел по-другому. Целый штат поваров и их помощников проверяли прибывшую провизию, готовили блюда на пробу, бесконечно согласовывали меню... И за всем этим должна была следить я.
Безусловно, Мойра находилась рядом, но она сразу дала понять, что лишь помогает, а настоящая ответственность - на мне. Иногда даже возникало желание поинтересоваться: как же они раньше обходились без меня и почему именно я за все отвечаю? Но рвавшиеся наружу вопросы казались невинными только на первый взгляд. Еще больше опасностей таили в себе возможные ответы... И я молчала.
Однако не все лежало на моих плечах. Была и особая сторона праздника, в подготовке которой я не принимала участия.
- Тебе еще рано, - загадками говорила Мойра.
Уточнять, что это значит, мне почему-то не хотелось...
С каждым днем, приближающим бал, Кристоф становился все менее похожим на себя. Обаятельная улыбка, существование которой так поразило меня в свое время, исчезла, будто ее никогда и не было. Его подменил другой - озабоченный, хмурый, нелюдимый. Я перестала ощущать его присутствие рядом: никто не перебирал мои волосы легким ветерком, никто не дразнил едва слышной лаской прикосновений, никто не шептал о том, как волшебно я пахну. Мне чего-то не хватало, я только не могла понять, чего именно.
С утра до вечера вся в заботах по подготовке к балу, я проводила целые дни с Мойрой и лишь спустя некоторое время осознала, что Кристоф избегает меня даже во плоти - за столом его место пустовало и возле ванной мы не встречались.
Меня саму удивило, насколько я встревожилась...
- Мойра, ты не знаешь, где Кристоф? - вечером накануне бала я сдалась, не в силах больше выслушивать больные теории своего воображения.
- А что случилось, Диана?
Я замялась, не зная, какими словами выразить свои опасения.
- Ну... мне кажется, он меня избегает. Ты не знаешь, может, я его чем-то обидела? - я старательно отводила взгляд, сама не веря в то, что говорила такое.
- Не думаю... - неожиданно приблизив свое лицо, Мойра заглянула в мои глаза и тихо спросила: - Тебя это беспокоит, не так ли?
Я кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает мое лицо, и снова отвела глаза. Мойра просияла в ответ.
- Он сейчас в библиотеке. Ну же, иди, поговори с ним!
Ощущая на себе ее взгляд, понимающий больше, чем хотелось бы, я поспешила туда.
Конечно же, он знал, что я иду к нему, и встретил меня, открывая дверь в полумрак библиотеки. За окном было уже совсем темно, но комнату освещала лишь одна тусклая настольная лампа. У меня сложилось впечатление, что Кристоф провел здесь много времени...
Выражение тревожного ожидания не покидало его лица, делая прекрасные черты резче обычного.
- Кристоф... - я не знала, как начать.
- Да, Диана, говори.
- Что-то случилось?
Он не спешил отвечать.
И я стала объяснять:
- Просто последние дни я тебя почти не вижу и... не чувствую... - я улыбнулась, ожидая комментариев о моем психическом здоровье, но он молчал, и я решилась - А когда вижу, ты такой хмурый. Может, я тебя чем-то обидела?
Наконец, его губы тронула улыбка. Но долго она не продержалась.
- Нет, Диана, ты здесь ни при чем.
Явно взвешивая, стоит ли меня посвящать в свои тревоги, он напряженно смотрел на меня, закусив губу в раздумье. Эта картина вдруг неожиданно вырвала меня из реальности и унесла в мир тигриных фантазий...
Интересно, боль - это все, что может подарить его острый белый клык, зажавший плоть губы? Почему-то я сомневалась... И каковы же эти яркие губы на вкус? 'Сладкие', - уверенно предположила я, не сводя с них застывшего взгляда, и неосознанно облизнула свои...