Том 4. Пьесы 1865-1867, стр. 67
Куракин
Ему царей татарских покоряют
И городы немецкие берут,
От крымских орд Москву оберегают,
А он, едва опомнившись от страха,
На сковродах железных воевод
Огнем палит и угли подгребает!
Воротынский
Напомнил ты родителя кончину,
Победоносца князя Михаила
Иваныча, спасителя России,
И опечалил сыну ясный день.
Бельский
А легче ль нам от Годунова было?
Ты то скажи, Ивана-то оставь.
Голицын
Терпели мы владык своих законных
Столетний гнев, потомков Мономаха,
А выходцев ордынских с корнем вон.
Бельский
Ох, речи смелы!
Голицын
Время таково.
Ты не привык; ну, ничего, привыкнешь.
Куракин
К мучительству труднее привыкать,
А к воле легче.
Голицын
Да, настало время
Вздохнуть и нам. Димитрий, Богом данный,
Видал иные царства и уставы,
Иную жизнь боярства и царей;
Оставит он татарские порядки;
Народу льготы, нам, боярам, вольность
Пожалует; вкруг трона соберет
Блистательный совет вельмож свободных,
А не рабов, трепещущих и льстивых,
Иль бражников опричнины кровавой,
На всех концах России проклято́й.
Мстиславский
Веселый день!
Василий Шуйский
И царь у нас веселый:
Сам молится, а музыка играй!
Повеселить отцов и дедов хочет.
Давно они в тиши гробниц смиренно,
Под пение молебное, под дымом
Кадильных ароматов, почивают
И музыки доселе не слыхали…
Прими, Господь, и упокой их души,
Князей великих, сродников моих,
Царей, цариц и чад их благоверных,
Скончавшихся и здесь похороненных,
Царя Ивана, Федора-царя!
Мстиславский
Неладно, князь Василий, княж Иваныч!
Ты знаешь сам, в день радости царевой
Речей и лиц печальных не бывает;
Все веселы.
Василий Шуйский
Промолвился оплошкой.
Бельский
В церквах поют заздравные молебны,
А он оплошкой панихиду начал.
Басманов
О здравии молись! За упокой-то
Ты сродников своих помянешь после.
Масальский
Ты подожди родительской субботы.
Дмитрий Шуйский
Обмолвился, не всяко лыко в строку
Бельский
Царя Ивана рано позабыли:
Оплошек не было; за них он на кол
Сажал, бывало.
Василий Шуйский
Нет, Иван-то только
Приказывал, сажал-то ты с Малютой
Скуратовым.
Мстиславский
Молчать бы нам, бояре,
Пригожее.
Василий Шуйский
Я замолчу, я смирен.
Басманов
Не бойся злой собаки, бойся смирной.
Куракин
(тихо Голицыну)
А Бельский все Ивана вспоминает;
Кому что мило, тот про то и грезит.
Голицын
У них в крови с Басмановым холопство;
По их уму: не хам — так не слуга.
Масальский
(тихо Басманову)
А Шуйский все родней своей кичится.
Басманов
Как ни кичись, родней родного сына
Не сделаться.
Дмитрий Шуйский
(тихо Василию Шуйскому)
Голицыным все воли
Недостает.
Василий Шуйский
По Курбскому пошли;
Литва мила, завидно панам-раде!
Десятские
(у собора)
Идет, идет! — Давай дорогу шире! —
Проваливай!
Калачник
Да ты лупи их крепче!
Затылок наш к побоям притерпелся.
Ты православной шеи не жалей!
Дмитрий выходит из собора, за ним бояре и дворяне, Бучинский, поляки, венгры, запорожские и донские атаманы Корела и Куцька. Звон и музыка.
Весь народ
Отец ты наш! ты наше солнце красно!
Мстиславский
Пресветлый царь и князь великий Дмитрий
Иванович!
Дмитрий останавливается пред Маржеретом.
Василий Шуйский
Не торопись, поспеешь!
Боярам честь потом, а немцам прежде.
Дай с немцами ему наговориться.
Дмитрий
Ну, Маржерет, мой храбрый капитан!
Вы — молодцы, вы бьетесь лучше русских.
Ты — мой слуга! Я знаю, ты не станешь
Жалеть врагов моих; а так же больно
Побьешь и их, как нас тогда побили
В Добрыничах. Ты что на это скажешь?