Всего один год (или: "Президент")., стр. 97

– У нас обычно каждый обслуживает даму слева от него…- Смеясь одними глазами, заметил он.

– Что делать – супружеские обязанности…- Вздохнул, разведя руками, я.

– Понимаю…- Кивнул тот.- Махнёмся?- Он имел в виду Ирен.

– Ну, нет!- Замотал головой я.- Уж как вышло – так и вышло…

– Ну, вот – первая семейная ссора…- Вздохнул он, отворачиваясь, чтоб не рассмеяться.

– Не ссорьтесь пожалуйста, горячие ункарские парни!- Встав в позу оракула, призвал Борен.- Во избежание обострения,- он взглянул на меня,- О! Даже – международной!… Обстановки… Предлагаю начать танцы!- Борен на мгновение задумался, разглядывая руки.- Дабы не пачкать дамам спины индюшатиной – рекомендую пользоваться душем у бассейна или умывальником у входа…- Попытался сострить он. Народ, ухмыляясь, не очень охотно потянулся к вышеозначенным местам. Выпорхнув ненадолго в раздевалку, Лидочка вернулась с кассетой, которую тут же вставила в магнитофон.

– Слышала, как Карой хвалился, будто на ней что-то неплохое…- потом расскажет мне она.

– Так ты что – у него её попросту вытащила?- Удивлюсь я.

– Нет…- Лидочка успокаивающе положит руки мне на плечи.- Просто он её именно для этого и принёс… Как я поняла.

…Пока же события развивались следующим образом: Лидочка колдовала с магнитофоном, пытаясь разобраться в назначении бесчисленных кнопок и рычажков устройства неизвестной ей конструкции, Джакус, вернувшись и вытирая руки простынёй, направился к ней – помогать; детвора схлынула в одну из дверей – ведущую, как я потом выяснил, в спортзал; я же, стряхнув остатки влаги с конечностей и, по примеру медвежонка, вытерев их о наброшенную на плечи простыню, прислушивался к "светским дискуссиям".

Один из ошпаренных что-то распространялся об автопарках, общественном транспорте, финансовых проблемах рокарного хозяйства и прочей чепухе.

– Да мозгов у них не хватает, а не денег…- Недовольно возразил ему Борен.- Возьми хотя бы проблему общественного транспорта: во времена Сонов, когда все бабки считались наверху и цену определял не баланс между спросом и предложением, а дядя сверху на основании "необходимых затрат на производство" – цена всех видов городского общественного транспорта была одна и та же. И – её хватало.

– А субсидии?- Исподлобья бросил прислушивавшийся к ним Карой.

– Субсидии были.- Не стал отрицать магнат.- Да только они покрывали не реальный недостаток кассового сбора, а расхлябанность и бесхозяйственность "руководителей". Уж смею тебя уверить…- Загадочно ухмыльнулся он.- Сегодня цена билета в реальном выражении – та же…

– Что значит "в реальном выражении"?- Несмело и тихо спросила супруга ошпаренного – та самая, что была причиной моего "конфуза". Борен оглядел её внимательно, с видимым удовольствием, с головы до ног, чем вогнал в некоторое смущение, но не в краску, и произнёс:

– Это – некоторая абстракция, целью введения которой является возможность хоть сколько-нибудь объективного сравнения цен разных периодов.- Внимательно прослушав сию тираду, его собеседница встряхнула головой так, как будто пыталась стряхнуть с неё что-то, чего было слишком много. Борен, с улыбкой разглядывая её, продолжил:

– Можно сравнивать цены разных периодов по ценам на хлеб, на золото, на нефть… Можно сравнивать цены, выраженные в какой-нибудь более стабильной валюте – но это всё будет весьма относительно, ибо всем этим ценам тоже свойственна некоторая конъюнктурность…- Собеседница, сквозь едва сдерживаемый смех, с трудом делала "умное лицо" и согласно кивала. Борен, видя, что смех уже начинает душить её, всё больше улыбался.- Но самая сносная оценка, хоть сколько-нибудь претендующая на объективность, получается, когда все эти оценки усредняют, чтобы избежать влияния конъюнктурных колебаний каждой из них. В результате получается нечто общее, более объективное, чем любая частность, и это общее обычно и используется для подобных сравнений. Грубый пример – используемый в прессе термин "потребительская корзинка". Если раньше она стоила 100, а теперь 200 – считаем, что усреднённый уровень инфляции – в два раза. Если же теперь стало 50 – значит, была двукратная дефляция… но так не бывает.- Быстро добавил он.- Кто ж такое допустит?

– То есть?- Не понял я.

– Инфляция есть величина, обратная уровню ума правительства, умноженному на его добропорядочность. Если инфляция большая – значит, правительство состоит в основном либо из безнадёжных тупиц, либо из негодяев и воров. Если инфляция очень большая – значит, из тех и других одновременно. Правительства ценятся по тому, как они умеют "сдерживать инфляцию", то есть – не воровать слишком много и не мешать работать – тем, кто создаёт национальный доход – слишком сильно.- Не выдержав, девушка, наконец, фыркнула – уж очень хорошо было сказано.- Дефляция же возможна, например, в случае, если правительство вдруг перестанет тратить деньги.- Невозмутимо продолжал Борен.- А налоги собирать будет. А поскольку такого правительства я себе представить не могу, то не будем говорить и о дефляции…- Он развёл руками, огляделся, и, кряхтя, устроился в углу на диванчике, приглашающим жестом призвав всех проследовать за ним. Собеседница его присела на край стола – так, чтобы он мог свободно любоваться линией её бедра, остальные расположились рядом – и беседа потекла дальше.- Да… так вот, мы говорили о том, что в реальном выражении цена билета не изменилась. Это значит, что, сравнивая её со всеми остальными ценами – на золото, хлеб, никель, ватрушки – и усредняя эту оценку, мы получим сегодня примерно то же самое, что и в добрые старые имперские времена.

– Так почему же транспортники всё время воют, что им не хватает денег?- Карой замер с нерешительной улыбкой в ожидании какого-нибудь экзотического ответа.

– Во-первых – просто по привычке, как всегда.- Хмыкнул Борен.- Во вторых – просто "на всякий случай": вдруг денег всё же дадут. Раньше ведь в таких случаях всегда давали, а проверить толком никто не умел и не хотел. Теперь тоже иногда дают. Но – реже. Заметно реже. Потому и пищат. Чаще и громче.- Продолжал он разлагольствовать на фоне улыбок окружающих.- На самом деле у общественного транспорта существует две проблемы: тупость организаторов и наглость правительства.

– И в чём же наглость правительства?- Подала голос подошедшая Ами.

– В льготах, девушка…- Вздохнул Борен.- В льготах… В пресловутых привилегиях… Правительство не знает, не помнит, или не хочет ни знать, ни помнить одну простую древнюю истину, заключающуюся в том, что…

– Кто сеет привилегии – пожинает революции…- Тихо вздохнул подошедший с Лидочкой Джакус.

– Во! Знает!- Не то удивлённо, не то обрадованно воскликнул Борен.- Дай лапу… Дай-ка, я пожму твою честную лапу, дружище… Я бы тебя хоть сейчас двинул в правительство – да, жаль, туда с такими носами не берут…

– Не смешно…- Поморщилась Калиа.

– А я разве говорю, что смешно?- Удивился Борен.- Это грустно, граждане… Это очень грустно…

– Что именно?- Подал голос Карой.

– Что в правительство таких не берут…- Вздохнул Борен.- Туда берут совсем других…

– Ну, сейчас шансы вроде изменились…- Пожал плечами я.

– Именно, мой друг, именно… Именно, что шансы, и именно, что вроде…- Вздохнул Борен.- Ну, да ладно: поживём – увидим… Изменится что-нибудь или нет…

– Так вроде ж меняется?- Несмело встрял я.

– Слишком быстро, друг мой… Увы – слишком быстро… По сути – это есть революция. С точки зрения истории… А я не люблю революций. Очччень не люблю…

– Почему?- Наивно-заинтересованному выражению лица супруги ошпаренного можно было позавидовать.

– Да потому, хотя бы, что я люблю покой. Для бизнеса нужен покой… Особенно – для крупного и честного бизнеса… Потому он и не приживается обычно, что редко покой бывает… И, чтобы выжить, ему приходится чем-то поступиться… И первое, что стоит в этой очереди, есть…

– Честность…- Иронично хмыкнул Джакус.

– А я люблю покой…- Согласно кивнув ему, продолжал Борен.- И не люблю лжи. В принципе. А потому терпеть не могу людей, которые лгут мне или вынуждают лгать меня.