Всего один год (или: "Президент")., стр. 104

– Во всём мире… испокон веков… Врачи берут наличные деньги… И этим живут…- Почему-то пожал плечами я.- И – берут, чаще всего, за визит, а не за результат…

– Что и плохо!- Уверенно сказал Борен.

Инга недоумённо поглядела на меня и твёрдо произнесла:

– Это есть просто безобразие. То есть – в принципе, по большому счёту, мне лично нет особой разницы, как работать. Меня проблемы алчи или иные комплексы не шибко гнетут – я вполне могу брать наличные, сколько дадут – и быть этим довольной. Хотя – не могу сказать, что мне это приятно. Да и – чего скрывать – нередко приходится сортировать очередь по деньгам – а это неприятно вдвойне. С моральной точки зрения, по крайней мере… Неприятны бывают и случаи, когда дело делать надо, и срочно, а у клиента денег нет. То есть – просто совсем нет. Для неотложки это – большая проблема.

– А для Вас?- Поинтересовался я.

– Ну, у меня это бывает редко: на косметолога люди обычно деньги находят. Если нуждаются в нём.- Ухмыльнулась Инга.

– А Джакус?

– Ну, у Джакуса ничего по моей, собственно, специализации и не было – ну, свернули ему нос на бок – с кем не бывает…- Невинно передёрнула плечиками хирургиня, подмигнув порозовевшей от смущения Лидочке.- Пришлось подправить. На всё, про всё – часа два времени. Включая рентгенографию. Одна скоба у него стоит, да и то – на всякий случай; а кожных-то повреждений вообще не было… Вот у Кароя было поинтереснее…- Она вопросительно взглянула на него, как бы испрашивая разрешения на болтливость. Смуглянка сидел совершенно индифферентно, будто его это и не касалось.- Там была местами начисто снесена кожа и повреждены кости черепа.- Продолжила поощряемая его нейтральной реакцией Инга.- Про нос я вообще молчу – то, что там было, трудно было назвать носом…- Инга хмыкнула, издали невольно любуясь результатом своего труда.- Это была уже моя работа… Только к утру и закончила. Ребята меня тогда обозвали "художником-реставратором". Долго спрашивали, где меня учили выпиливать резные украшения лобзиком… Скалозубы… Вот этому мальчику я бы в жизни не разрешила на третий день маску снять.- Жёстко ухмыльнулась она.- А у медвежонка – так, мелкая бытовая травма…- Инга пожала плечами, как бы подчёркивая незначительность Джакусовой беды.

– Но платить-то за это всё, тем не менее, надо?

– Редакция заплатила.- Подал голос Карой.- По доброте душевной. Как за производственную травму при встрече иностранных гостей.- Добавил он с совершенно удручённым видом. Все рассмеялись: история Джакусового носа явно распространялась быстрее его самого и наверняка была всем известна ещё до его появления здесь.

– И это – норма?- Хмыкнул Борен.

– Да бред это…- Вздохнула Инга.- За послесоновский период медицину у нас снова превратили в большой базар… Обследовав больного, врач должен думать не о том, как его лечить, а о том, сколько это будет стоить… И как эти деньги с больного получить… И где и как их можно взять, если у больного таких денег нет… Только, уж извините – это уже не врач. Врач должен лечить. А это – коммерсант, зарабатывающий на нездоровье пациентов. Казалось бы – бредятина, но ему действительно просто-напросто выгодно,- Инга почти по слогам произнесла последнее слово,- понимаете – ему выгодно, чтобы его пациенты никогда не выздоравливали. Ему не выгодно здоровье нации – тогда он останется без работы. Помните старый, ещё досоновский анекдот? О том, как сын, едва выучившись, пришёл домой и хвастается отцу:

– Папа, я вылечил того старика-ювелира, которого ты не мог вылечить целых двадцать пять лет!

– А ведь этот старик оплатил не только твоё обучение, сынок…- С укоризненным вздохом отвечает старый врач.

…Смех присутствующих означал, что анекдот был для многих в новинку. Инга грустно оглядела смеющихся и резюмировала:

– Над чем смеётесь, господа? Над своей жизнью и смертью смеётесь… Это было бы действительно смешно, когда бы не было так грустно… Соны сделали много ошибок – прежде всего, они ошибочно считали толпу восторженными бессребрениками… Или – хотели её таковой сделать, истребив всех остальных… Но Соны умели мечтать… И понимали, без чего средневековую развалину не поднимешь из грязи… И они сделали бесплатное образование и бесплатную медицинскую помощь. Это был невиданный шаг вперёд по сравнению со всем миром. Если бы не их имперские замашки на мировое господство – страна бы жила и процветала… Но им мало было страны – им был нужен весь мир.

– Жадность фраера сгубила…- Безнадёжно махнул рукой Борен.

– Примерно…- Улыбнулась Инга.

– А теперь бесплатная медицина уже безвозвратно канула в лету?- В голосе Джакуса слышалась такая личная заинтересованность, что все невольно заулыбались.

– В общем – да.- С сожалением констатировала хирургиня.- Того, что сейчас выделяют, едва хватает на некоторые обследования и на содержание части штата. Даже самая несложная операция требует дополнительных оплат. А про закупки оборудования я лучше вообще помолчу…- Борен загадочно улыбнулся.- Вон, улыбается, благодетель…- Мрачно ухмыльнулась Инга.- Кабы не он – работала бы я в коптёрке при свете свечки…

– Ну, не утрируй…- Поморщился Борен.- Твою операционную забрали в кернский госпиталь "на ура".

– Ага… Аппендиксы вырезать. Да задницы штопать стежками в два пальца шириной – больше при том свете ни на что не решишься…- Буркнула Инга.

– Да, свет там был действительно не очень…- Кивнул Борен.

– Слабый?- Зачем-то спросил я.

– Не мягкий.- Ответил Борен.- У этих ребят проблема ещё и в том, что свет должен быть ярким, но мягким – чтобы не слепил. Просто открытые лампы так режут глаза, что вскоре после начала операции они слезятся. А когда хирург ни хрена не видит, я лично на стол не хочу…- Хохотнул он.- Так что – сам понимаешь…- Закончил он под скрип двери – вошла Калиа.

– Я при том свете зрение посадила.- Ухмыльнулась Инга.- К тридцати годам – минус 2 на оба глаза. Нравится?

– А сейчас как?

– До полутора натягиваю, но больше не обещают.- Хирургиня явно была недовольна, что спровоцировала переход темы разговора на собственную персону.

– А свет как?- Помог ей вернуть тему Борен.

– Да грех жаловаться…

– Там светильник какой-то левый…- Загадочно сказал Борен.- Я таких раньше и не видел, да и принципа так и не понял. Прямо на него можешь смотреть – так вроде и не слепит. Освещает вроде не сильно – но всё прекрасно видно. Хоть и синевой отдаёт немного, но это уже как-то можно снести, я думаю…

– И перемещается легко и совершенно произвольно,- добавила Инга.- Когда приходится губки штопать – без этого толком ничего не сделаешь: или светильник произвольно вертеть надо, или больного…- При последних словах народ заулыбался, живо представляя себе, как маленькая Инга вертела бы медведя Джакуса.

– Собственно, Кароя я штопала уже на этом оборудовании. Иначе – меток на физиономии ему бы не избежать… Был бы,- она усмехнулась,- "смуглянка в сеточку"…

– Такой красивый был?- Не удержался я.

– Любимец женщин…- Ухмыльнулась Инга.- Мама б узнавала только по голосу, да ещё, быть может, "шестым чувством"…

– И часто такие бывают?- Улыбнулся Борен.

– Встречаются…- Вздохнула Инга.- Особенно после автомобильных аварий красавцы бывают: от подбородка до макушки – одно сплошное "реставрационное поле"…

– Когда-нибудь и этот деятель к тебе попадёт,- язвительно пообещала Калиа.- Если не свершится чудо и он не научится ездить медленнее ста миль в час…

– Ну, почему – я умею…- Начал оправдываться Борен.

– В непосредственной близости от постов дорожной полиции,- парировала Калиа.

– Но ведь умею же?- Настаивал муж.

– Мне от этого не легче…

– От чего?

– От того, что ты кувыркнёшься вдали от постов…- Вздохнула Калиа. А нам почему-то стало смешно: с одной стороны, не верилось, что с таким "бронетранспортёром", как Борен, может что-то произойти, с другой – Калиа, казалось, больше пыталась веселить публику, подкалывая мужа, чем высказывала ему реальные претензии…