Библиотека книг - Страница 20690
Поколение шестидесятников оставило нам романы и стихи, фильмы и картины, в которых живут острые споры о прошлом и будущем России, напряженные поиски истины, моральная бескомпромиссность, неприятие лжи и лицемерия. Их часто ругали за половинчатость и напрасные иллюзии, называли «храбрыми в дозволенных пределах», но их произведения до сих пор остаются предметом читательской любви. Новая книга известного писателя, поэта, публициста Дмитрия Быкова – сборник биографических эссе, рассматривающих не только творческие судьбы самых ярких представителей этого поколения, но и сам феномен шестидесятничества.
— Таир, — увидев меня, яростно выплевывает Волков. Если бы не сопровождающий конвой, наверняка бы в глотку вцепился. — Явился, мать… Я тебе, как самому себе, доверял. А ты мою дочь…
— Наша встреча предполагает другую тему разговора, — сухо отрезаю, не позволяя старику поднять внутри меня какие-либо эмоции. — Существует ряд документов, которые в твоих интересах подписать до суда.
— Думаешь, после того, как ты мою дочь подмял и обрюхатил, я тебе какие-то малявы подписывать стану?
К последней информации я оказываюсь не готовым. Привычное хладнокровие вместе с духом вышибает. А сердце превращается в гранату без чеки.
Катя беременна?
_____
Она — дочь моего врага. Никаких чувств к ней у меня быть не должно. Отношения между нами невозможны. Но я не могу ее отпустить.
— Притворись моей дочкой, — говорит мне брутальный красавчик, лет на 10 старше меня.
Это шутка такая? Ему на вид не больше 35, мне 24 и я при всём желании никак не смогу потянуть эту «роль».
Но прежде чем я смогла сформулировать внятный ответ, он хватает меня одной рукой за локоть, вторую кладёт на плечо, фиксируя на месте, и быстро сдергивает с рубашки новенький бейджик с моим именем. В этот момент к нам подходит очень эффектная блондинка неопределённого возраста и противным писклявым голосом с очень плохо разыгранной радостью произносит:
— Ой, Глеб, это твоя дочь? Когда ты говорил, что она уже взрослая, я не думала, что настолько! Вероника, правильно? — это уже мне.
Я собираюсь отрицать сей факт, но «мой папаша» притягивает меня к себе, больно сжимая руку, отчего я чуть не вскрикиваю. А он за меня отвечает:
— Да, Ника просто сегодня с косметикой опять переборщила.
Ничего не переборщила. Я сегодня вообще не красилась. Обиженно смотрю на этого наглеца и понимаю, что начинаю злиться от полнейшего непонимания, что здесь происходит, и почему в этом оказалась замешана я?
Но в следующую секунду всё усложняется ещё сильней. Меня окликает администратор ресторана, где я работаю…