Проза - Страница 1732

Стив, я разве мешаю тебе? Зайчик мой! А я скоро уйду. Будет свадьба как свадьба. Ты верь мне.Вот сегодня, к примеру, был наш с тобой день. Наша свадьба с тобой. Все как прежде. Что сегодня? Январь? Или – как его? Май? Ну, когда все цветет? Ах, неважно....Наша свадьба была, Стив, точь-в-точь как тогда. Ты, наверное, думаешь: как же? Дед ведь умер! И Сэлли, и Боб, и Николь.

на ненавидела свое имя — Роза. Но и английский вариант — Роуз — ей не нравился. Тогда она стала Рейчел, и это сухое острое слово с решительным «й», переходящим в темное неспокойное «ч», прекрасно соединилось с ее подвижным телом, тонкой талией и короткой стрижкой.

В то время как Сусанна обнажённая купалась в своём саду, за ней подглядывали два старика — уважаемые старейшины, которые евреями были избраны судьями, а затем, угрожая обвинить её в прелюбодеянии, пытались добиться от неё совокупления. Сусанна отказалась удовлетворить желание старейшин, была ими ложно обвинена и приговорена за это к смерти, но в последнюю минуту благодаря пророку Даниилу, который допросил старцев раздельно, была спасена. Лжесвидетели были уличены во лжи и казнены.

«В загородном летнем доме жили Филемон и Бавкида. Солнце просачивалось сквозь плотные занавески и горячими пятнами расползалось по отвисшему во сне бульдожьему подбородку Филемона, его слипшейся морщинистой шее, потом, скользнув влево, на соседнюю кровать, находило корявую, сухую руку Бавкиды, вытянутую на шелковом одеяле, освещало ее ногти, жилы, коричневые старческие пятна, ползло вверх, добиралось до открытого рта, поросшего черными волосками, усмехалось, тускнело и уходило из этой комнаты, потеряв всякий интерес к спящим. Потом раздавалось кряхтенье. Она просыпалась первой, ладонью вытирала вытекшую струйку слюны, тревожно взглядывала на похрапывающего Филемона, убеждалась, что он не умер, и, быстро сунув в разношенные тапочки затекшие ноги, принималась за жизнь…»