Проза - Страница 1619

Томас Пинчон - одна из самых загадочных фигур в мировой литературе. А. Зверев писал о нем: «Он непредсказуем. Оттого и способен удерживать интерес публики годами, десятилетиями - даже не печатая решительно ничего».

 «Радуга тяготения» - роман с весьма скандальной судьбой. В 1974 году ему было решили присудить Пулитцеровскую премию, однако в последний момент передумали. От медали Национального института искусств и литературы и Американской академии искусств и литературы он отказался, никак не объяснив свой поступок. Потом роман все же был удостоен Национальной книжной премии. Но и здесь не обошлось без курьеза - Пинчон на вручение этой престижной награды не пришел, прислав вместо себя актера-комика.

 Наконец у российского читателя появилась возможность прочитать перевод этого романа, который по праву считается одним из лучших образцов постмодернизма.

Роман «Мама, я люблю тебя» занимает особое место в творчестве Уильяма Сарояна, писателя, чье имя стоит в одном ряду с такими титанами мировой литературы, как Фолкнер, Стейнбек, Хемингуэй.

Мудрость детства — основа сюжета этой замечательной книги. Мир, увиденный глазами девятилетней девочки, преображается на глазах, ибо главный принцип этого чудесного превращения прост, как само детство: «Ищи всюду добро, а отыскав, выводи его в свет, и пусть оно будет свободным и гордым».

Новая книга от автора бестселлеров «Золото бунта», «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы» и «Общага-на-Крови».

В 2009 году на Каннском кинофестивале Россию представлял фильм знаменитого режиссёра Павла Лунгина, каннского лауреата 1990 года. Фильм называется «Царь». В его основе — страшное и великое противоборство двух титанов русского средневековья — Ивана Грозного и митрополита Филиппа.

Павел Лунгин рассказал историю о поединке вер. Царская власть — от Бога, но что делать, если царь самого себя возомнил богом, сошедшим на землю в преддверии конца света? Верить ли человеку в помазанника Божьего как в самого Господа? Вершить ли царю Страшный суд на земле, если он — Господь второго пришествия? Ответ — в кровавой метели опричнины и в трагедии непримиримого митрополита.

Окончательный сценарий кинофрески «Царь» Павел Лунгин создал на основе текста писателя Алексея Иванова. Книга «Летоисчисление от Иоанна» написана Алексеем Ивановым по начальному варианту сценария о митрополите Филиппе и царе Иоанне IV.

Второй роман Бернхарда Шлинка «Возвращение», как и полюбившиеся читателям книги «Чтец» и «Другой мужчина», говорит о любви и предательстве, добре и зле, справедливости и правосудии. Но главная тема романа — возвращение героя домой. Что, как не мечта о доме поддерживает человека во время бесконечных странствий, полных опасных приключений, фантастических перевоплощений и ловкого обмана? Однако герою не дано знать, что ждет его после всех испытаний у родного порога, верна ли ему красавица жена или место его давно занято двойником-самозванцем? Зачитываясь гомеровской «Одиссеей» и романом безымянного автора о побеге немецкого солдата из сибирского плена, юный Петер Дебауер еще не догадывается, что судьба дает ему ту ниточку, потянув за которую он, может быть, сумеет распутать клубок былей и небылиц, связанных с судьбой его не то пропавшего без вести, не то погибшего на войне отца. Удастся ли Петеру раскрыть тайну автора и узнать, кто послужил прототипом героя-солдата, удастся ли разыскать отца и понять, какой он на самом деле, и как изменится после всех перипетий и шокирующих открытий жизнь Петера? Обретет ли он сам любовь и дом?

Новая книга Бернхарда Шлинка, прославленного автора «Чтеца», — это семь пленительных историй о любви под общим названием «Летние обманы». Разговор попутчиков во время многочасового перелета, одна-единственная ночь в Баден-Бадене, короткий курортный роман — станет ли это началом новой жизни или навсегда останется лишь романтическим воспоминанием? Вместе с героями Шлинка читатель открывает разные грани любви, со всеми ее мелкими предательствами и недомолвками, обидами и ревностью, самообманом, ложью во спасение и неистребимой памятью сердца. Снова и снова мы убеждаемся в хрупкости счастья и в стойкости надежды. Написанные в сдержанной, простой и благородной манере, давно ставшей «фирменным знаком» Шлинка, «Летние обманы» — попытка ответить на вопрос, что значит любить, что такое обман и как непросто всегда оставаться человеком.

С творчеством выдающегося американского писателя Уильяма Стайрона наши читатели познакомились несколько лет назад, да и то опосредованно – на XIV Московском международном кинофестивале был показан фильм режиссера Алана Пакулы «Выбор Софи». До этого, правда, журнал «Иностранная литература» опубликовал главу из романа Стайрона, а уже после выхода на экраны фильма был издан и сам роман, мизерным тиражом и не в полном объеме. Слишком откровенные сексуальные сцены были изъяты, и, хотя сам автор и согласился на сокращения, это существенно обеднило роман. Читатели сегодня имеют возможность познакомиться с полным авторским текстом, без ханжеских изъятий, продиктованных, впрочем, не зловредностью издателей, а, скорее, инерцией редакторского мышления.

Уильям Стайрон обратился к теме Освенцима, в страшных печах которого остался прах сотен тысяч людей. Софи Завистовская из Освенцима вышла, выжила, но какой ценой? Своими руками она отдала на заклание дочь, когда гестаповцы приказали ей сделать страшный выбор между своими детьми. Софи выжила, но страшная память о прошлом осталась с ней. Как жить после всего случившегося? Возможно ли быть счастливой? Для таких, как Софи, война не закончилась с приходом победы. Для Софи пережитый ужас и трагическая вина могут уйти в забвение только со смертью. И она добровольно уходит из жизни…

Сатирический (однако весьма реалистично описывающий положение вещей) недописанный роман Андрея Подшибякина (он же Андрей Ом) о нелегком пути Юры Гноя (он же Dark Skull) к вершинам славы. Юра живет в сибирском индустриальном городке и мечтает писать статьи в свой любимый журнал "Мания Страны Навигаторов", затем переезжает в Москву и устраивается туда помощником заместителя редактора раздела читов, постепенно знакомясь с изнанкой игровой журналистики - подвалы с раскладушками вместо офисов в небоскребах и помятые усатые мужички вместо небожителей. Роман начал публиковаться по частям в журнале PC Gamer, также главы можно найти в блоге Подшибякина http://evil-ninja.livejournal.com .

There’s something wrong with Estrella Del Mar, the lazy, sun-drenched retirement haven on Spain’s Costa Del Sol. Lately this sleepy hamlet, home to hordes of well-heeled, well-fattened British and French expatriates, has come alive with activity and culture; the previously passive, isolated residents have begun staging boat races, tennis competitions, revivals of Harold Pinter plays, and lavish parties. At night the once vacant streets are now teeming with activity, bars and cafes packed with revelers, the sidewalks crowded with people en route from one event to the next.

Outward appearances suggest the wholesale adoption of a new ethos of high-spirited, well-controlled collective exuberance. But there’s the matter of the fire: The house and household of an aged, wealthy industrialist has gone up in flames, claiming five lives, while virtually the entire town stood and watched. There’s the matter of the petty crime, the burglaries, muggings, and auto thefts which have begun to nibble away at the edges of Estrella Del Mar’s security despite the guardhouses and surveillance cameras. There’s the matter of the new, flourishing trade in drugs and pornography. And there’s the matter of Frank Prentice, who sits in Marbella jail awaiting trial for arson and five counts of murder, and who, despite being clearly innocent, has happily confessed.

It is up to Charles Prentice, Frank’s brother, to peel away the onionlike layers of denial and deceit which hide the rather ugly truth about this seaside idyll, its residents, and the horrific crime which brought him here. But as is usually the case in a J.G. Ballard book, the truth comes with a price tag attached, and likely without any easing of discomfort for his principal characters.

Cocaine Nights marks a partial return on Ballard’s part to the provocative, highly-successful mid-career methodology employed in novels such as Crash and High Rise: after establishing himself as a science fiction guru in the 1960s, Ballard stylistically shifted gears towards an unnerving, futuristic variant on social realism in the 1970s. Both Crash and High Rise were what-if novels, posing questions as to what the likely results would be if our collective fascination with such things as speed, violence, status, power, and sex were carried just a little bit further: How insane, how brutal could our world become if we really cut loose?

Cocaine Nights asks a question better suited to the ’90s, the age of gated communities and infrared home security systems: Does absolute security guarantee isolation and cultural death? Conversely, is a measure of crime an essential ingredient in a vibrant, living, properly functioning social system? Is it true, as a character asserts, that “Crime and creativity go together, always have done,” and that “total security is a disease of deprivation”? Suffice to say that the answers presented in Nights will be anathema to moral absolutists; the world of Ballard’s fiction, like life in the hyperkinetic, relativistic 1990s, abounds with uncomfortable grey areas.

On the surface, Cocaine Nights is a whodunit and a race against time, but as it proceeds – and as preconceived conceptions of good and evil begin to dissolve – it evolves into a thoughtful, faintly frightening look at under-examined aspects of 1990s western society. As is his wont, Ballard confronts his readers with some faintly outlandish hypotheses unlikely to be embraced by many, but which nonetheless serve to provoke both thought and a bit of paranoia; it’s a method that Ballard has developed and refined on his own, and as usual, it propels his novel along marvellously.

Cocaine Nights doesn’t have either the broad sweep or brute impact of the landmark Crash, but it retains enough social relevance and low-key creepiness to more than satisfy Ballardphiles. As is often the case in Ballard’s alternate reality, it’s a given that his most appealing, human characters turn out to be the most twisted, and that even the most normal of events turn out to be governed by a perverse, malformed logic; that this logic turns out to be grounded in sound sociological and psychological principles is its most horrific feature.

David B. Livingstone

А. П. Чапыгин (1870—1937) – один из основоположников советского исторического романа.

В романе «Гулящие люди» отражены события, предшествовавшие крестьянскому восстанию под руководством Степана Разина. Заканчивается книга эпизодами разгрома восстания после гибели Разина. В центре романа судьба Сеньки, стрелецкого сына, бунтаря и народного «водителя». Главный объект изображения – народ, поднявшийся на борьбу за волю, могучая сила освободительной народной стихии.

Писатель точно, с большим знанием дела описал Москву последних допетровских десятилетий.

Прочитав в 1934 году рукопись романа «Гулящие люди», А. М. Горький сказал: «Книга будет хорошая и – надолго». Время подтвердило справедливость этих слов. Роман близок нам своим народным содержанием, гуманистической направленностью. Непреходяще художественное обаяние книги.

Эмигрант-плейбой, который любит Россию, должен любить и русских красавиц. Ценой эмиграции может быть не только отказ от русских женщин, не только инспирированный жестоким совковым бытием «любовный треугольник». Это — попытка избежать в череде невероятных приключений «ужасов советского режима». Это — интриги и убийства, секс и любовь и, главное, иронический финал, который не оставит равнодушным никого из читателей!