В результате, я ударила его, чтоб освободить? Но освободить от чего? От секса? Наркотиков? Вечеринок? Или освободить, чтоб самой стать нормальной? − Было очень интересно. Там, на Манди стрит, − сказал Эллиот. − Не так, как в остальном мире. Это безопасное место для таких людей, как я. − Людей как ты? Ты не могла бы выразиться более конкретно? – он пробежал пальцем по краю своего блокнота, и по внутренней части моих бедер пробежал холодок. − Людей как я… Ну, не знаю. Любителей заняться сексом. Мы трахаемся, потому что это то, что мы делаем. Водители автобусов водят автобусы. Бухгалтера считают. Полицейские арестовывают. А я люблю секс. Я трахаюсь.
Главарь мафии, Антонио Спинелли ворвался в мою упорядоченную жизнь, словно циклон.
Великолепие и страсть, жестокость, захватывающая дух, — он пленил меня своими чарами, едва прикоснувшись ко мне, затягивая меня в свой преступный мир, наполненный риском, насилием и предательством.
Оказалось, что, как этот опытный дикарь не доверял мне, так и я не доверяла себе. Что-то произошло со мной. Какая-то алхимия, рожденная жаром между нами.
Я сделала для себя открытие: я тоже была дикарем.
Всё, что связано с Фионой Дрейзен, запретно. Она — поклонница вечеринок, скрывающая тёмные желания. Она красива, безответственна, соблазнительна. Она — мой пациент, а я — её терапевт. Мне совершенно точно нельзя её хотеть. Нельзя владеть ею. Нельзя быть с ней или хотя бы защитить. Я предпочту разрушить сам себя, перестать думать о последствиях, обрести больше смелости, дерзости и силы, чем когда-либо было. Она — как глубокая рана с рваными краями. И она называет другого мужчину Мастером.