Леонов Николай Иванович. Страница 19

Мягкий свет катившегося за горизонт солнечного диска фигурными тенями от тополей ложился на побеленную в прошлом году стену кабинета. Гуров поднялся из-за стола, загасил истлевшую сигарету в пепельнице и устало потянулся, заложив ладони на затылок. Хрустнули шейные позвонки. Мышцы воротниковой зоны болезненно заныли. Полковник взглянул на часы. Он просидел за рабочим столом, не разгибаясь, целых шесть часов.

Перфилов осторожно перелил коньяк из бокала в рот и, задержав дыхание, проглотил разом. Через минуту на лбу у него выступила испарина, в голове зашумело, и стало почти не страшно. Он немного подождал, пока тепло не разольется по телу, и небрежным жестом достал из кармана сигареты. Руки совсем не дрожали. Перфилова этот факт обрадовал больше всего. Дрожащие руки – это конец. Это хуже волчьего билета, хуже отрицательной характеристики с последнего места работы. Когда у тебя начинают дрожать руки, с тобой прекращают разговаривать лично и передают через секретаршу, что в твоих услугах временно не нуждаются, и это "временно" означает бесконечность.