— Она зубрила! — Эээй! — Ну ладно, она пилот-инструктор. — Уже лучше. Он бейсболист. — Самый лучший в мире. — Согласно Главной лиге бейсбола — нет. — Говорю же, зубрила. И язык без костей. — Он совсем не джентльмен. Сказал мне, что дамский угодник. — А она мне, что лесбиянка. — Но ты все равно в меня влюбился. — Да, малышка. Полностью и бесповоротно.
В юности я заболела.
Сразу внесу ясность.
В юности я верила, что истинные, по-настоящему достойные внимания истории любви состоят из страданий или потребности в колоссальных жертвах.
Вот почему моя вера была так крепка – потому что я вынудила себя верить. Я породила сущего мазохиста в сердце романтика, что и стало причиной моего недуга.
Мне это было неведомо, когда я проживала свою историю, свою исковерканную сказку, поскольку была юной и наивной. Я поддалась искушению и вскормила этого пульсирующего монстра, который с каждым ударом, с каждым толчком, с каждым вздохом алчно желал больше.
Трипл-Фоллс был совсем не таким, каким показался сначала, как и мужчины, которые приняли меня под свое крыло. Но чтобы быть с ними, мне пришлось стать соучастницей их секретов.
Секретов, которые стоили мне всего.
Вот в чем необычность вымысла в сравнении с реальностью. Нельзя прожить заново историю своей любви, потому что она заканчивается, как только ты понимаешь, что живешь ею. Во всяком случае, так было со мной и мужчинами, которым я доверила свое глупое сердце.
Спустя столько лет я убеждена, что сама претворила свою историю в жизнь под натиском болезни.
И все понесли наказание.
