Стояло раннее утро. По неширокому шоссе в сторону Москвы мчалась машина. Шла она со скоростью, явно превышающей дозволенную.
Человек за рулем откинулся на спинку сиденья, слегка склонившись в сторону дверцы. Ему представлялось, будто неподвижны как он сам, так и его темно-синий «Пассат». Серое же асфальтированное полотно стремительно набегает на неподвижно висящий над ним автомобиль и затем исчезает под его колесами с тем, чтобы тут же — уже в уменьшенном неузнаваемом виде появиться вновь во всех зеркалах заднего вида. И где-то далеко позади в конце этой сужающейся серой ленты к ней будто приклеилась темная точка. Она то пропадала из виду при легких искривлениях дороги, то вновь появлялась на светлом фоне сухого асфальта. И как бы Антон не разгонял свой далеко не новый «Пассат», или как бы долго он не стоял на обочине, эта точка все время продолжала оставаться от него на неизменном расстоянии. Таким образом, можно было не сомневаться — ему сознательно «давили на психику», давая понять, что он находится под постоянным наблюдением и что все, что бы он не предпринимал, не остается и не останется впредь незамеченным.
Вечер неприятных сюрпризов. По пути домой.
Ударив в трубу и противно взвизгнув, пуля ушла куда-то влево и вверх. Денис отпрянул в сторону и присел на корточки. В этом положении он оказывался в густой тени, которую этой лунной ночью отбрасывала на покрытую шифером крышу широкая кирпичная труба. Замерев, Денис прислушался - но вокруг все было тихо. Эти четыре выстрела, прозвучавшие в течение полутора-двух последних минут, судя по всему никого вокруг особенно не обеспокоили. Их скорее всего просто принимали за грохот петард или запускаемых ребятами ракет. В конце концов - двадцать третье февраля самое подходящее время для подобных забав.
"Хозяин" появляется вновь. Стычка.
Рассказ свидетельницы.
- Леша? - прозвучал в трубке знакомый голос.
- Да. Слушаю. - стараясь сдержать нахлынувшие вдруг эмоции, ответил Леха.
- Это Лена. ... Извини, я тебя не отвлекаю?
- Нет-нет. - поспешил заверить девушку Лешка, - Слушаю тебя.
- Еще раз прости, если я не вовремя. - продолжила девушка, - Но мне нужно повидаться с тобой...
- А что случилось? - спросил Леха, вспоминая, как каких-нибудь полгода тому назад он звонил Лене и просил о встречах, а она неизменно оказывалась занятой.
- Ничего особенного. Просто, мы что-то давно не встречались с тобой.
- Ленка! - Леха постарался вложить в свой голос всю строгость, на какую только был способен, разговаривая с этой девушкой, - Не ври! У тебя все-таки что-то случилось. Давай, выкладывай.
- Нет, правда ничего. Просто мне подумалось, что мы слишком долго не общались. Вот я и решила позвонить...
- А откуда у тебя номер моего телефона? Ведь я не живу тут и полумесяца. Да и телефон мне поставили только четыре дня тому назад.
- Мне его дал Сергей Андреевич. Я позвонила ему, когда в общежитии мне сказали, что ты там больше не живешь.
- Звонила Сергею? И ты ещё будешь уверять меня, будто ничего не случилось? ... Кончай, Ленка, темнить. Выкладывай, что там у тебя стряслось.
- Ну правда, ничего. Просто мне очень захотелось тебя увидеть. Лучше сегодня. Леша бросил взгляд на часы. Было начало девятого и на улице уже светили фонари. Снова почему-то вспомнилось, что приблизительно полгода тому назад, когда он предлагал встретиться, у Лены всякий раз неизменно находились причины, чтобы сказаться занятой. Наверняка, должно было случиться что-то достаточно важное, чтобы эта знающая себе цену стройная и красивая девушка соблаговолила разыскивать его, простого старшего лейтенанта спецслужб МВД, и настоятельно просить о встрече.
В свои пятьдесят с небольшим Сергей Андреевич Энгелью отличался подтянутой фигурой, быстротой и некоторой угловатостью движений, непосредственностью и живостью характера. Как утверждали друзья и сотрудники, он как бы «законсервировался» и последние лет десять практически внешне не изменялся. Несмотря на зрелый возраст, Сергей Андреевич продолжал считать себя всё ещё молодым и при знакомствах (особенно с женщинами) имел обыкновение отрекомендовываться просто Сергеем.
Работал Сергей по «гибкому графику». К тому же было у него в неделю и два «библиотечных дня», когда имелась возможность не ездить на работу. И всё-таки в последнее время обстоятельства складывались так, что домой возвращаться ему приходилось всё больше по вечерам.
Вот и этим ранним декабрьским вечером Сергей, благополучно протиснувшись к выходу из автобуса, вышел на своей остановке. До дома было каких-нибудь метров триста. От подходящих автобусов и троллейбусов люди растекались жидкими ручейками в различных направлениях — по домам и магазинам. Постояв несколько мгновений в раздумье — идти за хлебом или нет? — Сергей направился к дому. Впереди него медленно шла немолодая полная женщина, везя за собой по ледяным надолбам сумку на колесиках. Женщина осторожно двигалась по левой стороне протоптанной в лежащем на тротуаре снегу неширокой тропинки, а её сумка, подпрыгивая и неуклюже переваливаясь с бока на бок, занимала оставшуюся часть дорожки. Сергей терпеливо вышагивал за сумкой, выжидая удобного момента, когда можно будет обогнать женщину, как вдруг в щёку ему угодил снежок. Непроизвольно схватившись за ушибленное место, Сергей посмотрел направо: в нескольких метрах от тропинки в снегу стоял парнишка лет тринадцати-четырнадцати и, отряхивая руки, удовлетворенно и не без некоторого любопытства рассматривал свою поражённую мишень. Не долго раздумывая, Сергей шагнул в снег и через пару секунд уже держал проказника за руку. Тот, кстати, и не пытался сбегать.
Рассказ свидетельницы.
— Леша? — прозвучал в трубке знакомый голос.
— Да. Слушаю. — стараясь сдержать нахлынувшие вдруг эмоции, ответил Леха.
— Это Лена… Извини, я тебя не отвлекаю?
— Нет-нет. — поспешил заверить девушку Лешка, — Слушаю тебя.
— Еще раз прости, если я не вовремя. — продолжила девушка, — Но мне нужно повидаться с тобой…
— А что случилось? — спросил Леха, вспоминая, как каких-нибудь полгода тому назад он звонил Лене и просил о встречах, а она неизменно оказывалась занятой.
— Ничего особенного. Просто, мы что-то давно не встречались с тобой.
— Ленка! — Леха постарался вложить в свой голос всю строгость, на какую только был способен, разговаривая с этой девушкой, — Не ври! У тебя все-таки что-то случилось. Давай, выкладывай.
Ударив в трубу и противно взвизгнув, пуля ушла куда-то влево и вверх. Денис отпрянул в сторону и присел на корточки. В этом положении он оказывался в густой тени, которую этой лунной ночью отбрасывала на покрытую шифером крышу широкая кирпичная труба. Замерев, Денис прислушался — но вокруг все было тихо. Эти четыре выстрела, прозвучавшие в течение полутора-двух последних минут, судя по всему никого вокруг особенно не обеспокоили. Их скорее всего просто принимали за грохот петард или запускаемых ребятами ракет. В конце концов — двадцать третье февраля самое подходящее время для подобных забав.
Луна, как на зло, продолжала ярко освещать частично покрытую снегом крышу с её слуховыми окнами, идущим вдоль карниза низким металлическим барьером и со скользким неровным шифером. Засунув руки в карманы, где помимо бабушкиного театрального бинокля, фонарика, да носового платка больше ничего и не было, Денис задумался. Первые три пули в него выпустили скорее всего из «Макарова». С ними все было более или менее ясно. Стреляли из слухового окна, что над последним подъездом. И Денис не сомневался, что прятавшийся там человек никак не мог успеть перебежать к соседнему выходу на крышу. Но вот сейчас, в последний раз, стрелявший находился по его, Дениса, сторону трубы, но по другую сторону конька. И только что прозвучавший выстрел явно был произведен из чего-то основательного, вроде ружья или обреза. Таким образом, стрелявших было по крайней мере двое, и они были настроены достаточно решительно.