"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ), стр. 1495

Амелия обещала прийти через час после ужина. Таз, бинты, спирт и чистая ткань, как она заказывала, были заранее принесены и оставлены Даной в углу гостиной. Там же в нераспечатанном бумажном пакете лежали и покупки из аптеки.

Рэймер усмехнулся, вспомнив лицо владельца аптекарской лавки, когда к нему с утра пораньше заявились лорд и леди Монтегрейн и заказали несколько шприцов разных размеров, набор игл и резиновый жгут.

Рэймер тогда вдохновенно соврал, что они испытывают новые методы для лечения лошадей. А Амелия вовремя подыграла, заметив, что на юге переливание крови применяется ещё со стародавних времен.

Вот может же, когда хочет — и соображает быстро, и не зажимается. А потом будто какая-то заслонка в голове опускается — и все: глаза долу, лицо, лишенное эмоций.

В такие моменты ужасно хотелось взять ее за плечи и тряхнуть, чтобы снова ожила. Только это была плохая, плохая идея. С тем же успехом можно было вообще, не церемонясь, ее ударить, потому как, судя по поведению, именно этого она подсознательно и ждала от любого мужчины.

Зря, кстати, только от мужчин — у матушки Соули рука тоже тяжелая, один раз влепила Кристу так, что тот неделю ходил с фиолетовым распухшим ухом.

Однако Амелия чуралась именно противоположного пола. И от понимания этого хотелось ударить по-настоящему. Только не ее, а Эйдана.

Рэймер был в ванной, смывая с себя следы очередного отвратительного дня, когда в дверь постучали. До назначенного времени оставалось еще не менее четверти часа, поэтому он подумал, что понадобился кому-то из слуг или Дрейдену. Что только подтвердилось тем, что после двойного стука дверь таки отворилась, и кто-то вошел внутрь.

Пришлось выходить. Если бы это был Крист, тот бы спокойно заглянул в ванную, но раз пришедший топтался у дверей, то это явно был кто-то из женщин.

— Иду! — крикнул он через дверь.

Наскоро обтерся полотенцем. Чуть не свернул себе шею, поскользнувшись на мокрых плитах пола, лишь в последний момент ухватившись за настенную полку. Получил по голове свалившимся сверху куском мыла и какой-то бутылкой, которая стояла там черт-те сколько времени, но ее содержимым он не интересовался. В сердцах выругался, помянув свою ногу недобрым словом. Набросил на плечи громоздкий халат, запахнул потуже, прихватив длинным поясом, и поплелся встречать незваных гостей.

Гостью…

Амелия стояла к нему спиной и рассматривала пейзаж в раме на одной из стен. Картину рисовала Анабель. Ромашковое поле под ярко-синим небом и палящим солнцем, головки белых с желтой сердцевиной цветов, склоненные от ветра, белоснежные облака. У его покойной жены был истинный талант, и поле выглядело как настоящее, живое. Она сама повесила этот холст в этой комнате, неудачно пошутив, что после ее смерти картина будет напоминать ему о ней — как в воду глядела. Цветочный пейзаж не слишком-то вписывался в остальной интерьер, но убрать последний подарок Анабель рука не поднималась.

Когда дверь ванной хлопнула, Амелия резко обернулась.

Прекрасно, она еще и на громкие звуки реагирует так, будто в следующий миг получит удар под дых. Эйдан — скотина!

Амелия смущенно потупилась с таким видом, будто он вышел из ванной комнаты не завернутый в халат по самый нос, а в чем мать родила.

— Простите, я, должно быть, поторопилась.

«Выйти замуж за придурка Бриверивза ты поторопилась».

Рэймер проигнорировал извинения и прохромал к дивану. После прошлого лечения на мебели пришлось менять обивку, зато теперь та была как новая.

— Дверь лучше закрыть, — посоветовал Монтегрейн гостье. Кто его знает, как будет выглядеть то, что она задумала — не хватало еще, чтобы точно так же в комнату вошел кто-то еще.

Амелия понятливо кивнула и опустила задвижку.

Прошла к столику, несколько нервно покусывая нижнюю губу.

«Ну давай уже, включай сестру милосердия»…

— Все в углу под торшером, — указал Рэймер направление, когда она обвела комнату ищущим взглядом. — Возьми сама, пожалуйста.

Намеренно обратился на «ты», проверяя, возразит ли. Не возразила, не исправила — уже кое-что.

Амелия вернулась с тазом, наполненным остальными необходимы вещами, чтобы принести все за один раз. Водрузила таз на столик и принялась вынимать то, что было в нем сложено, и раскладывать на столе.

— Еще можно передумать, — сказала, избегая смотреть на него прямо и сосредоточившись на своих руках.

Рэймер хмыкнул.

— Я нечасто меняю свои решения. У меня от этого все проблемы.

Она улыбнулась — слабо, лишь краем губ. Ей шла улыбка, делая ее снова похожей на девочку-пирожное с Бала дебютанток.

— Думаю, лучше начать с пары капель, — сказала Амелия, вновь сделавшись серьезной.

— Как скажешь.

Она обернулась, на сей раз не спустив такое обращение ему с рук.

— Мы теперь на «ты»? — прищурилась.

В ответ Рэймер только пожал плечами.

Женщина приходит на ночь глядя в его спальню, намереваясь поить его своей кровью — или что там ещё с ним делать? — а он сидит перед ней в халате и домашних тапках, с волосами, с которых вода капает на плечи, и было бы странно, взбреди ему голову отвесить ей поклон и ответить со всем великосветским апломбом: «Как пожелаете, миледи!» Это было бы скорее в духе театрала Дрейдена, но точно не в его.

— Хорошо, — согласилась Амелия, чуть улыбнувшись.

Отлично, вошла в роль лекаря и отбросила лишние страхи.

Она потянулась к стакану на столе, налила туда на треть воды из графина, затем взяла вату, смочила ее в спирте, протерла руки и одну из длинных иголок и, ни секунды не колеблясь, вонзила острие той себе в подушечку безымянного пальца. Занесла кисть над стаканом, выдавив несколько крупных капель, и зажала рану все той же смоченной в спирте ватой.

— Выпейте… — Смешалась под его ироничным взглядом и быстро исправилась: — Выпей. Если не будет никаких неприятных последствий, то можно будет увеличить дозу. Но я все еще не…

Она не договорила. Рэймер молча протянул руку, взял стакан и выпил его содержимое залпом. Крови в воде было всего-ничего, поэтому ее вкуса он даже не почувствовал.

Амелия смотрела на него напряженно. Будто ждала, что он прямо сейчас начнет биться в конвульсиях. Секунда, две, три… Ничего не происходило — вода и вода.

Она выдохнула с облегчением. Неужели правда переживала за него? С другой стороны, если Рэймер скончается до того, как Гидеон узнает то, что так отчаянно ищет, тот никого по головке не погладит.

В любом случае умирать он не собирался. Новых ощущений не появилось.

А Амелия уже закатала рукав, обработала спиртом сгиб своего локтя и взялась за шприц. Снова сосредоточенная и уверенная — Грерогер за работой.

— Огонь был магический, верно? — спросила, по-прежнему не смотря на него, и попыталась перетянуть себе руку жгутом.

— Давай я, — Рэймер подался вперед. — Садись, — кивнул на диван рядом с собой. Сиденье было длинным, достаточным, чтобы на нем можно было лежать в полный рост, поэтому садиться близко друг к другу не было никакой необходимости.

Амелия кивнула, опустилась на самый край, положила руку на столик запястьем вверх.

— Здесь, — указала место и сжала ладонь в кулак. — Надо будет убрать жгут, когда я скажу.

— Угу. Туже? — бросил он на нее вопросительный взгляд.

— Немного. Да, вот так. — И потянулась к шприцу.

— Огонь был магический, да, — только теперь Монтегрейн ответил на заданный ранее вопрос. — Ожог почти полностью залечили, а последствия остались.

— Убирай! — скомандовала Амелия, разжимая кулак.

Рэймер быстро убрал жгут, с сомнением глядя на то, как она управляется со шприцом одной рукой, и думая, что, если они таки продолжат свои эксперименты, нужно будет ему самому научиться дырявить ей вены, а то так мучиться никуда не годится.

Вынув из-под своей кожи иглу, Амелия положила шприц в таз, а сама зажала место прокола ватой.

Монтегрейн склонил голову набок, наблюдая за ней. Крови было взято немного, поэтому вряд ли она собиралась падать в обморок, но тем не менее.