"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ), стр. 1468

Ожидала ответного хамства или злости, но мужчина только отмахнулся.

— Вы сейчас говорите точь-в-точь как Крист.

Надо же, Амелия хмыкнула, выходит, у нее с лжедворецким есть что-то общее.

Она не ответила, поехала вперед, однако уже через минуту Монтегрейн догнал ее, снова поровнявшись, и поехал рядом. Мэл тайком глянула в лицо спутника: гримаса боли исчезла.

Странная у него все-таки рана. И Амелия невольно перевела взгляд на колено, из-за ограниченной ширины грунтовой дороги находящееся очень близко от ее собственной ноги.

Блеклая аура. Не переливающаяся, не пульсирующая. Словно мертвая, застывшая. Хотя нет… Мэл прищурилась, вглядываясь внимательнее. Возле колена поврежденная аура слабо подрагивала, будто жилка на шее умирающего. Еще интереснее…

Получается, магический резерв все же не сгорел, а просто не мог восстановиться из-за… Из-за чего? Амелия не была целителем и понятия не имела, что подобное вообще бывает. Резерв можно пережечь и тогда вообще утратить магическую ауру. Но этот резерв не был сожжен, он будто бы был перебит чем-то, что — окаменело, зарубцевалось? — перегораживало путь ауры от головы к ногам. Будто заноза попала под кожу или…

— Вы издеваетесь?

Голос Монтегрейна вывел ее из задумчивости, и Амелия смущенно оторвала взгляд от его ноги и перевела на лицо.

— Простите. Ваша аура…

Рэймер прищурился, как всегда, глядя на собеседника в упор.

— Вы видите ауры? — Кажется, удивился.

Это никогда не было секретом, скорее уж никого не интересовало.

Мэл кивнула.

— Да, я не владею магией в стандартном понимании, но что-то от предков мне определенно передалось. Ваша аура…

Монтегрейн закатил глаза.

— Моя аура, я понял. Что с ней, по-вашему?

Опять хамит. Но как-то… не обидно, что ли.

— А что говорят целители?

Спутник одарил ее мрачным взглядом, отметив, что она ушла от прямого ответа.

— Говорят, можно отпилить ногу, а потом, может, дар восстановится. А может, нет.

— А господин Досс?

— И Досс.

Без «господина», отметила Мэл. Как, впрочем, и без всякого уважения.

Амелия поджала губы. Что ж, она могла понять, почему он отказался от таких радикальных мер. Если бы была уверенность, что после ампутации магия вернется, а боли уйдут, был бы смысл пойти на это. Но лишиться ноги в качестве эксперимента — сомнительное удовольствие, как ни крути.

— Мне очень жаль, — пробормотала Мэл. — Извините меня, я не хотела лезть к вам в душу.

— Глубоко не залезли, — с усмешкой «утешил» Монтегрейн, и Амелия слабо улыбнулась в ответ. — Но если бы была жива ваша бабушка, ее способности мне бы очень пригодились.

— Да, она могла творить чудеса… — со вздохом согласилась Мэл.

— Осторожно!

Окрик пришелся очень вовремя, она успела пригнуться под низкой ветвью дерева, нависшей прямо над дорогой.

Они выехали к озеру. И Амелия только сейчас сообразила, что это не та дорога, по которой ехал экипаж. В транспорте они забирали по склону холма влево и объезжали озеро, не спускаясь к нему.

— Спасибо, — пробормотала она, выпрямляясь.

— Учтите, если вы свалитесь, я не смогу вас ни поймать, ни поднять.

— А вы учтите, что я не умею грамотно падать и точно сломаю себе шею, если упаду. Так что можно будет уже не торопиться меня поднимать, — откликнулась Амелия ему в тон, ни капли не заботясь о реакции на свои слова. По правде говоря, она просто-напросто засмотрелась: озеро, сочная зеленая трава, ветви незнакомого ей дерева со словно плачущими листьями, почти касающимися воды. — Здесь красиво.

А ещё деревья щедро дарили желанную тень и прохладу. Солнце по-прежнему нещадно палило, и Мэл подозревала, что к завтрашнему дню с ее обгоревшего носа начнет позорно слезать слоями кожа.

Поняв, что спутник молчит слишком долго, Амелия повернула к нему голову и еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, — Монтегрейн смотрел на нее в упор. Бесспорно, она больше не боялась его слишком светлых, когда-то до ужаса напугавших ее глаз, но под пристальным взглядом все равно было неловко.

— Извините, поехали дальше, — сказала она, решив, что мужчина недоволен ее сентиментальной заминкой.

— Хотите задержаться? — прямо спросил Монтегрейн.

Иногда она совершенно не могла понять, что у него на уме, а порой его прямота поражала. Мэл не привыкла выражать свои мысли подобным образом. Или это Эйдан ее отучил?..

Была не была.

— Хочу, — выпалила на выдохе.

— Я подожду, — был ей спокойный ответ.

Амелия закусила губу, чтобы скрыть свое удивление. Он же сказал, что если спешится, то не сумеет снова взобраться в седло. С другой стороны, мужчина, кажется, и не собирался его покидать.

Отбросив колебания, Мэл приподнялась на стременах, комкая подол платья, чтобы не зацепиться, и спустилась на землю. Правда, при этом одна ее нога оголилась до самого бедра, но, бросив опасливый взгляд на спутника, Амелия с облегчением убедилась, что он на нее в этот момент не смотрел.

Когда она спрыгнула и оправила платье, Монтегрейн подъехал ближе и протянул руку — Мэл вложила в нее повод. Все верно, кто знает, не ринется ли лошадка домой, стоит предоставить ее самой себе. А привязать нечем — не за уздечку же.

Благодарно кивнув, Амелия сошла с дороги и двинулась к озеру. Ноги приятно утопали в высокой траве.

Утки! Целая утиная семья: взрослая утка и утята-подростки. Как жаль, что нет хлеба…

Амелия подошла к самой воде, опустилась на корточки, подобрав, чтобы не замочить, юбки, и коснулась рукой прохладной поверхности озера. Вернее, она думала, что вода окажется прохладной, но у берега, на мелководье, она была теплой.

Заметив нежданную гостью, утка изменила направление и двинулась в ее сторону. Однако на полдороги увидела, что та явилась без угощений, и снова поплыла в другую сторону. Серые утята вереницей последовали за ней, в точности повторив маневр.

Прикормленные, сделала вывод Мэл. Интересно, кем? Горожанами? Теплый летний день, но берег был абсолютно пуст. Все работают? А как же дети? Ей почему-то казалось, что в подобном озере непременно должны плескаться дети.

— Это озеро относится к поместью, — прозвучал за спиной голос хозяина этих земель, подъехавшего ближе. — Если вам тут нравится, вы можете выезжать сюда в любое время. Только в компании Ронни или Олли. Территория не охраняется, и тут могут быть посторонние.

Значит, жители Монна все же могут сюда попасть, но не злоупотребляют отсутствием охраны на чужой земле.

— Благодарю. — Мэл поднялась в полный рост и отряхнула воду с ладоней. — Обязательно воспользуюсь вашим предложением.

Сказала и сама поморщилась от сорвавшейся с губ официальной формулировки. Ну кто тянул ее за язык? Они же впервые разговаривали действительно мирно!

Монтегрейн наверняка это тоже отметил, но вида не подал, протянул ей повод ее лошадки, а сам развернулся коня и направился обратно к дороге.

Амелии ничего не оставалось, кроме как тоже взобраться в седло.

На сей раз это удалось куда быстрее и легче. Должно быть, потому, что не особо боялась задрать для удобства юбку — благо мужчина отъехал чуть вперед и не смотрел на нее, за что она была ему по-настоящему благодарна.

— В поместье также имеется целая коллекция женских седел, — сказал Монтегрейн, когда она, наконец справившись с подолом и прикрыв все стратегически важные места, подъехала ближе. Мэл хотела было снова поблагодарить, как вдруг заметила, что лицо спутника потемнело. — Что это? — голос тоже похолодел, словно вьюгой повеяло.

Амелия растерянно проследила за его взглядом.

Черт-черт-черт! Когда она взбиралась на лошадь, то не заметила, что один из рукавов платья задрался, обнажив запястье. То самое, левое, на котором остались не только отметины от «игр» покойного супруга, но и следы от ее неумелой попытки перерезать себе вены — напоминание о собственной глупости.

В первое мгновение Амелия испугалась. Как быть? Что говорить? Что солгать? Порезалась? Упала? Прищемила? Чем, во имя богов, можно прищемить руку, чтобы получить несколько рядов кривоватых шрамов?