Прекрасная ложь, стр. 8

Если честно, я уже вообще сомневалась, что Максим приедет в аэропорт. Я не видела его с того дня, как мы пожали друг другу руки, скрепив нашу сомнительную договоренность. Пару раз я звонила в его умную дверь, которая женским голосом отвечала мне, что хозяин дома отсутствует, и предлагала оставить для него голосовое сообщение. Я была в бешенстве и отчаянии, потому что разговор с бабушкой накануне отъезда дал ясно понять, что все ждут нас чуть ли не караваем и солью.

– Доброе утро, – поздоровался со мной бортпроводник в сером костюме и галстуке фирменного салатового цвета. Он взял мой посадочный. – Ваше место 5A.

– Разве? – забрала я посадочный. – Я брала 15C. И здесь так написано.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Ваше место в салоне бизнес-класса 5A. Прошу, проходите и располагайтесь.

Бизнес-класс стоил, как шесть билетов в экономе. Даже обидно, что я не могла толком порадоваться приятному сюрпризу из-за скверных мыслей.

Черт возьми! Мои глаза обманывали меня? Или потешался разум?

– …Максим? – таращилась я на соседа, спокойно сидящего на месте 5B с глянцевым журналом в руках. – Какого… Что ты здесь делаешь?

– Мы с тобой связаны договоренностью, забыла? – ухмыльнулся он самодовольно и жестом руки предложил мне занять мое место. – Какой забавный у тебя комбинезончик. Утеплилась так утеплилась.

Ничего не ответив, я расстегнула верхнюю часть теплого комбинезона фисташкового цвета и скинула вниз рукава, поправив специальные подтяжки на плечах. Забросив меховую шапку-ушанку в отсек над креслами, я заняла свое место и требовательно взглянула на Максима, который даже и не пытался скрыть свое веселье.

– Где ты был всё это время?

– Ты уже вжилась в роль? Налетаешь на меня, как недовольная жена.

– Мы столько времени потеряли! Я решила, что ты передумал.

– С чего бы мне это делать? Я договоренностей не нарушаю никогда. У меня было дофига и больше дел, которые я решал до отъезда. – Сделав короткую паузу, Максим подозрительно криво улыбнулся, а потом посмотрел на меня и сказал: – Лететь в твои родные просторы три с половиной часа. Я уверен, что этого времени более, чем достаточно, чтобы узнать друг друга.

– Как ты узнал, на какой рейс брать билет? Я тебе об этом не говорила. И как вообще ты оказался в самолете раньше других пассажиров?

– Я многое могу, – ответил Максим, обдав меня дерзким взглядом, в котором промелькнуло что-то очень заманчивое, как ненавязчивый аромат пиона. – К тому же в Новый Уренгой летает только три рейса, а твое имя не такое уж и распространенное, чего не скажешь о фамилии. Я прав, Иванова Ия Валерьевна?

– Не знай я тебя целый год, то решила бы, что ты ненормальный на голову хакер. Тебе консьерж сообщил мои данные?

– А ты меня знаешь? – улыбнулся он криво, спрятав журнал в нишу под подлокотником. – Целый год наблюдала за мной?

Я не стала отвечать на вопрос, который точно не требовал ответа. Максим прекрасно понимал, что я имела в виду. Одно дело связываться с человеком, которого впервые видишь и совсем другое с соседом, о котором более-менее рассказывала подруга. К тому же, я не раз своими глазами видела на странице «Светского сплетника» сообщения о том, как Максим Сибирский становился гостем закрытых вечеринок, посвященных открытию какого-нибудь фешенебельного заведения. Клубы, рестораны, бары, отели – всё, куда простому смертному ни за что не попасть.

Подумав об этом, я в который раз задалась вопросом: почему я? Почему не сногсшибательная модель, идеально подходящая его породистой внешности, а я – консультант в элитном магазине косметики и парфюмерии?

И всё же мои собственные намерения и ожидания значительно перевешивали те, которые преследовал Максим, так что пока мне было глубоко начхать на причины его выбора и решения. У меня были обеспокоенные родители и бабушка, а ещё старшая сестра с придурковатым чувством юмора.

– Какой твой любимый цвет? – спросила я, пока пассажиры занимали свои места. – У меня красный.

Максим бросил в мою сторону сомнительный взгляд, после чего закатал рукава черного вязаного джемпера чуть ниже локтей. Мой взгляд бегло скользнул по открывшимся предплечьям, усыпанным татуировками, сквозь которые заметно протекали длинные дорожки выпуклых вен.

– Ты серьезно?

– А что такого? Моя сестра может запросто спросить что-нибудь в этом духе!

– Так может мы начнем разговор с того, какая у тебя семья и с кем именно мне предстоит познакомиться?

– Логично, – нехотя согласилась я. – Что ж, у меня очень хорошая семья. Самая обыкновенная. Папа Валерий Сергеевич, мама Елена Вячеславовна, бабушка Акулина Алексеевна и старшая сестра Мия.

– Значит, тебя лишили буквы?

– Чего?

– Сестра Мия, а ты – Ия. Почему не Лия, например? Или Сия на худой конец?

– Спросишь у моей бабушки, если тебе так это интересно, – брякнула я, пристегивая ремень безопасности. – У моей сестры есть муж Олег. Настоящий пример любящего и заботливого мужчины. Я его обожаю.

– Так может стоило бы отжать его у сестры?

С трудом проигнорировав дурное замечание, я продолжила:

– Ещё ты познакомишься с братом моей бабушки Виктором Алексеевичем. Очень прошу тебя отнестись с пониманием к его увлечению и возрасту. Постарайся не демонстрировать свое презрение, когда он будет угощать тебя…всякими домашними напитками. Скажи, что у тебя страшная аллергия на алкоголь, и он точно не будет настаивать.

– Ты про самогон?

– Столичный мажор знает такие слова! – не сдержала я смешок. – Я в шоке.

– У меня нет аллергии на алкоголь.

– Не потешайся над ним, – предупредила я, глядя в его глаза. – Попридержи злой сарказм. Я прекрасно понимаю, что некоторые моменты могут очень тебя удивить. Так сказать, не соответствовать твоим взглядам и уровню жизни. Но ты сам согласился на эту авантюру, поэтому очень тебя прошу проявить понимание и терпение. Насколько это возможно. Для меня это важно.

Максим задержал на мне взгляд, в котором веселье на мгновение отступило, позволив проявиться неожиданной серьезности.

– Я постараюсь, – сказал он с полуулыбкой и повернул голову к проходу, по которому всё ещё шли пассажиры.

Я не позволяла себе сомневаться. Решение было принято. Назад дороги не было. Я не могла четвертый год подряд одержать победу в номинации «Брошенка года». Соответствовала ли моя семья уровню, статусу, взглядам и ожиданиям Максима – всё равно. Да пусть хоть молчком сидит все эти дни, потому что для его высочества мы слишком простые люди, ничерта не понимающие в лоске, роскоши и современной моде и говорить с нами не о чем. Главное, не наделать ошибок и не создавать лишнего шума.

– Где мы будем жить? – спросил Максим, снова взглянув на меня. – В чуме? Или избушке на курьих ножках?

– Не беспокойся, – выдавила я улыбку. – Твоей привыкшей к теплу и комфорту заднице будет удобно. Тебе выделят отдельный чум. Но если тебя что-то не устроит, ты можешь построить себе иглу. Снега и льда предостаточно.

Максим издал терпеливый вздох, а я даже и не пыталась сдержать смех. Бедняжка. Я примерно представляла себе его мысли. Понимая, что направляется далеко не в фешенебельный Куршавель, коренной москвич из богатой семьи с ужасом представлял косые деревянные заборы, заметенные снегом, диковинные жилища коренных народов севера и, наверняка, полное отсутствие электричества. Ни дорог, ни магазинов, ни людей, а лишь богом забытая земля под толщей бесконечного снега и льда. Даже забавно.

Молчание между нами сохранялось до самого взлета. Я полистала фирменный журнал, поиграла в игру в телефоне с разноцветными кристаллами, а когда пилот объявил, что самолет набрал необходимую высоту, отстегнула ремень и села полубоком к своему «парню».

– Так и какой у тебя любимый цвет?

– Серый, – ответил Максим безучастно.

– Неожиданно. Я думала, черный. А любимое блюдо?

– Я люблю всё, что вкусно приготовлено.

– Значит, ты любишь всё, что приготовлено моими руками. Готовлю я изумительно, если что. Особенно голубцы! Они у меня точь-в-точь, как у бабушки.