Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ), стр. 83

Сегодня пришлось выслушать от Оранской целую истерику, что она как невеста тоже должна быть там.

Ну уж нет, до официальной помолвки её статус не невеста, а кандидатка в невесты, поэтому на международных встречах мы пока не должны появляться вместе, так ей и сказал, поэтому я еду с братом.

А на самом деле мне хотелось хотя бы одни глазком увидеть её, мою Лейлу.

Дверь в кабинет распахнулась. Так входить ко мне мог только Александр Эрли.

В руке у него была утренняя газета.

— Только не говори, что ты тоже едешь на награждение, — не поздоровавшись, сразу с порога заявила эта нахальная морда, которая по совместительству была моим лучшим другом.

— И тебе здравствуй, — холодно произнёс я

Но его, конечно, не обманула моя холодность.

— Макс, ты её подставишь, для начала надо закончить расследование, — тон Алекса больше не был шутливым, он говорил серьёзно, — мы не знаем точно сколько их и на что они способны.

— Я не подойду к ней вне церемонии, но я … я хочу просто её увидеть, — я надеялся, что в моём голосе не было слышно отчаяния.

Я знал, что вокруг неё вертится герцог Рионский, но не знал, насколько далеко у них всё зашло, мне просто надо было посмотреть в её глаза. Я чувствовал, что теряю её.

— Ладно, но будь очень осторожен, — если бы я не знал Алекса, я бы подумал, что он перестраховывается, но он никогда не боялся идти на риск. Значит и вправду считает, что опасность для Лейлы вполне реальна.

— Пока они думают, что она для тебя никто, она в безопасности, — добавил Алекс, прежде чем уйти.

А я пошёл собираться на очередной приём, куда снова иду со своей «возможной невестой».

Глава 72

В этот же день, когда Генрих принёс мне газету, не успела я зайти в клинику, как мне сообщили, что рано утром курьер доставил мне большой конверт.

— Курьер был в форме цветов княжеского дома, — с придыханием сообщила мне молоденькая девушка, работающая за стойкой регистратуры, — сказал передать вам лично в руки.

И она торжественно вручила мне большой конверт. Не успела я пройти в общую комнату, как все, кто там был, кинулись меня поздравлять.

Даже заведующий клиникой пришёл и улыбаясь в пышные седые усы, с деланным возмущением пожурил меня:

— Ну, надо же, какая вы у нас скромница, ни словечком не обмолвились!

— Доктор Лейла, — защебетали медицинские сёстры, — ну, давайте, открывайте конверт, пожалуйста.

Пришлось открывать, хотя, если честно, то первым желанием было, забрать конверт и вскрыть его у себя в кабинете.

Но событие действительно было выходящее за рамки обыденности, поэтому я видела, что каждый хотел чувствовать себя причастным, и не стала лишать коллег маленького чуда.

Достала из конверта большую папку. Внутри папки были различные формуляры, которые следовало заполнить до приезда на церемонию, а также несколько красивых карточек с приглашениями на все дни проведения церемонии.

Также там был сертификат на бронь гостиницы и два талона на ужин.

Взяв в руки список приглашённых я с радостью прочитала имена своих коллег и очень обрадовалась, что никого не забыли.

Я с радостью подумала, что увижусь с доктором Джозефом и остальными. Вроде бы прошло совсем немного времени, а я так соскучилась!

Церемония награждения проводилась в Хомбурге, это всего лишь около четырёх часов на поезде от Мекленбурга. Номинантов собирали за два дня до самόй церемонии. В первый день проходила регистрация и небольшой гала ужин для участников. Во второй день организовывались мини сессии, где каждый номинант рассказывал о своём проекте, проходили эти мини сессии в формате выставки с живым общением с теми, кто приходил, а не только со специалистами. И только на третий день проводилась грандиозная церемония вручения премий.

Разъезжались все уже на четвёртый день.

Я собиралась взять с собой Тину.

Но позже, разобравшись со всеми бумагами из конверта, поняла, что сопровождающего можно было взять одного и только того, кто являлся близким родственником. Обычно люди вносили в приглашение либо с супругов, либо брали кого-то из родителей.

И я поняла, что Тину взять не могу. По документам моё опекунство над ней закончилось по достижении ею восемнадцати лет.

Больше у меня кровных родственников не было.

Можно было купить приглашение, но стоило оно, словно самолёт какой-то, я примерно столько зарабатывала в год.

Мелькнула мысль спросить Генриха, не собирается ли он посетить церемонию наверняка он мог себе позволить купить приглашение, но я побоялась, что он воспримет это как положительный ответ, который я пока не была готова ему дать.

Тина, конечно, расстроилась, но несмотря на это помогала мне готовиться.

Шить вечерние туалеты времени уже не было. Благодаря «продвинутым» в моде подружкам Тины из пансиона мы с ней получили название ателье, которое было довольно дорогим, но зато всегда имело заготовки, из которых быстро можно было «собрать» готовый наряд.

Для самой церемонии вручения был определённый дресс-код и это тоже было прописано в формулярах. Прочитав, я хмыкнула: — «Чёрное и белое». Интересный выбор стиля, но это облегчало задачу.

За три дня до отъезда меня пригласили в княжеский дворец. Причём сначала пришло официальное приглашение, которое тоже доставили в клинику и тоже курьер в форме цветов правящего дома, белый с красным.

На этот раз мне удалось его увидеть. Высокий, молодой, лет восемнадцати, плечистый парень с лицом греческого бога. При взгляде на него сразу возникал вопрос, почему такой красавчик служит княжеским курьером? Зато теперь я поняла почему девушка из регистратуры была так взволнована.

Князь Мекленбургский с супругой приглашали меня на дружеский обед.

А к концу рабочего дня приехал Франц фон Мекленштейн, чтобы пригласить лично.

— Лейла, ты совсем перестала ко мне заходить, — шокируя медицинский персонал панибратски обратился ко мне лучший ректор лучшего университета.

Я была рада видеть Франца. Во-первых, он тот, кто вытащил меня из той среды, в которой мне было плохо, я в тот момент уже устала бороться с обстоятельствами, а он дал надежду. Во-вторых, он очень помог здесь в Мекленштейне в первое время, пока шёл процесс адаптации.

И в-третьих, он действительно был прав, я, довольно часто бывая в университете в лабораториях, ни разу не зашла нему. Потому что в последнее время за мной туда приезжал Генрих, и я отдавала предпочтение убежать на свидание, тому, чтобы пообщаться с другом.

Мне стало стыдно.

— Ну ладно, — добродушно проговорил Франц, — я не сержусь, дело молодое, — добавил он и подмигнул.

Я покраснела, понимая, что ни от кого не укрылось, что я встречаюсь с Генрихом, но я же сама этого хотела, встречаться и не прятаться. И мы встречались, почти каждый день, кроме тех дней, когда я дежурила.

Как раз сегодня и был такой день, сегодня я работала. Сказав то, что можно было сказать при всех, Франц предложил поговорить с глазу на глаз, и мы вышли на улицу.

— Лейла, — начал Франц, когда мы вышли из клиники, — ты же получила приглашение?

Я кивнула, и насторожилась, понимая, что не просто так князь Мекленштейна решил пообедать в моём обществе.

Видимо, что-то изменилось в выражении лица и Франц заметив это по-доброму усмехнулся:

— Ничего страшного на обеде не будет.

Но несмотря на такое оптимистичное заявление, Франц сделав паузу, более пристально взглянул на меня, и продолжил:

— Тебе сделают предложение… поменять гражданство.

Я замерла, мне совсем не хотелось принимать какие-то серьёзные решения ни прямо сейчас, ни тем более на обеде.

— Да не пугайся ты так, Лейла, — попытался успокоить меня Франц, — это стандартная практика для привлечения выдающихся личностей, коей ты несомненно являешься.

Я молчала, ожидая, что ещё скажет Франц.

— Подумай, не отказывайся и… не принимай сразу, — после небольшой паузы проговорил мужчина, — князь может тебе предложить титул.