В тишине космоса нам не рады (СИ), стр. 107

Можно отметить, что щит позволяет даже эсминцу пережить одно попадание торпеды. Нужно подумать над увеличением возможностей. Например заряженные модули, настроенные только на дестабилизацию торпед, и не принимающие участие в иной обороне. Нужно подумать, как это лучше реализовать.

Корабль тряхнуло и корпус снова застонал от нагрузок. «Аполлон» будет потерян, уже точно. Реактор бы выключить… мы могли бы на одном из свободных модулей унести если не «Аполлон», то кусок с орудием. И экипаж эвакуировать полностью. Но я не очень представляю как это сделать, когда ближайшие отсеки заливает жаром из пробоин в реакторе. Техническая зона для выживания человека не подходит вообще, даже в экзоскелете. А контрольные центры или разрушены, или там сейчас можно только закипеть, в буквальном смысле.

— Внимание. Идет неконтролируемое расплавление реактора. Покинуть корабль. Попытка стабилизации исключена. Немедленная эвакуация, без исключений. Сгиньте на***, — вещает с потолка запись моего голоса, пока аватара, расчищая путь для остальных, продвигается к выходу среди алых ламп аварийного освещения.

Есть у меня одна идиотская идейка, но нужно убрать ковенантский крейсер с его текущей позиции. Если пробить дыру в техническом отсеке, возможно получится попасть в техническую зону, оценить повреждения. А может и нет. Для начала нужно убрать препятствие, которое отстреливается. Понимает, что если корабль разорвёт дистанцию, орудие развернется и кораблю конец. Ему так или иначе конец, оставшиеся силы его не разносят только потому, что близкий взрыв гарантированно уничтожит и «Аполлон». Дают шанс экипажу, который по изломанным коридорам, среди искрящей проводки и мигающего света быстро отступает к капсулам и ангарам левого борта.

Аватара с группой солдат и вице-адмиралом быстрым шагом идут по коридорам корабля, который вздрагивает, металл стонет, но пока держится, хотя корпус уже заметно выгнулся. После очередного попадания свет в коридорах сменился на аварийный красный, а остатки жидкостного щита окончательно прекратили удерживаться. Со стуком болты, удерживающие решетку пола, покинули пазы, показывая, насколько погнуло корпус. И тишину нарушает только шипение газа из пробоины.

— Вентиляция отключается, — сообщил техник, идущий с нами, — все в масках? Хорошо.

— Хорошо, что давление есть, — добавил второй, обоих выживших подобрали по пути. Им тут темновато, так что держатся с солдатами, у нас ПНВ есть. Да и у вице-адмирала свой шлем имеется со всем оборудованием.

— Я бы вскрыла, — напомнила техникам о своем присутствии я, — почти на месте, эвакуационная палуба тридцать семь-А.

Ну да, первой иду именно я, проверяя двери и наличие противника. Аватара, увидев закрытую гермодверь, спокойно свернула направо, заглядывая в технический тоннель. Узкий, шириной в одного человека имеющий только аварийное освещение.

— Чисто, идем.

В тоннеле молотом не помахать, но мы никого не встретили. И, что важно, вышли в нужный отсек. Вдоль стены расположилось три переходных узла, переходник пересекает красная линия с надписью: 37-А. Мы на месте. Солдаты тут же рассыпались, осматриваясь.

— Силовой линии конец, — произнес один из солдат, глядя на дыру в стене, — так, а капсулы? Пусто, пусто. А вот эта еще на месте, правда цела ли? Сюда, здесь капсула!

Мы подошли посмотреть. Вокруг тела людей и ковенанта, в двух шлюзах закрыта внешняя дверь, и через прозрачный полимер видно — капсулы нет, с той стороны только космос. Третья на месте, но внутри зажаренные тела и расплавленное оборудование, внутрь попали плазменные гранаты. Вице-адмирал посмотрела на меня.

— Реанимировать сможешь?

Я пошла внутрь, заходя в вытянутую пятнадцатиместную капсулу, вдоль стенок которых расположены кресла с фиксаторами, в них порешеченные и обгоревшие тела. Пилота расстреляли в спину.

— Попробуем, консоль цела, только немного в телесных жидкостях. И не такое включала. Главное отлететь подальше, стартовые двигатели, — я посмотрела, — живы. Да, смогу реанимировать. Пять-семь минут.

— Действуй, — приказала женщина, — держим оборону, это наш путь отсюда.

Аватара оставила молот на полу и пошла к кабине, перешагивая через мертвецов. Тьма мне не мешает, лампы на потолке выгорели от жара плазмы. Аккуратно положила тело пилота на пол и села в его кресло боком, игнорируя дыры от попаданий и кровь на панели. Так, посмотрим. Пока все не так плохо, стартовать сможем. Кислородные запасы не повреждены. Вот только управляемость будет нулевой, придется дрейфовать, но это не проблема, корабли рядом. Что я и сказала:

— Электроника выгорела частично. Жизнеобеспечение повреждено, управление мертво. Я могу запечатать капсулу и вылететь на вышибных патронах. Но дальше будем дрейфовать. Что делаем?

Парангоски думала недолго:

— Сделай это. Неизвестно, сколько продержится корабль и найдем ли мы еще капсулы. Время ограничено.

— Поняла, работаю.

Пока я пытаюсь восстановить что могу, солдаты вытаскивают тела зажаренных гранатой коллег. Вице-адмирал спокойно села на одно из свободных мест, где ремень не расплавился, и спросила:

— Как там Томоко?

Я, продолжая возиться с панелью, ответила:

— Отходят к ангарам. Повреждена, но не фатально, панель управления орудием сожгли с концами. Солдаты организовали эвакуацию, набивают в «пеликаны» и «длинные мечи» сколько могут. К сожалению, пока к нам прилип этот крейсер, оба наших и эсминцы осторожничают. Но дают нам время на эвакуацию. Если уберете ковенантский крейсер, попробую кое-что. Но без гарантий.

Женщина кивнула.

— Хорошо. Значит, операция почти завершена. Опиши свой план.

Так и есть. Хотя «Аполлон» придется уничтожить, но останется всего одно орудие такого типа. Да и чертежи у меня есть. А с нашими с Джейкобом опытами относительного многомерных теплоотводов, может даже хоть в формате боевого спутника, воссоздадим само орудие. Кто же знал, что нулевой элемент многомерным окажется… Но это актуально не здесь и не сейчас. В общем орудие по возможности надо забирать, пригодится. Починим, лишь бы оно не было уничтожено. Ага, заработало, панель управление засветилась, показывая данные с датчиков. Аватара развернулась к солдатам.

— Залезайте, я закончила. Маски наденьте, пригодится. Лишним не будет. Касательно плана, хочу попробовать заглушить реактор и снять главный калибр этого корабля. Если система охлаждения еще работает и разбит только корпус, пробьем дыру в техническую зону реактора. Может сработает, может нет.

Вице-адмирал поняла мысль.

— Хорошо. Есть связь с капитанами?

Я кивнула.

— Смогу передать через одержимую.

— Тогда прикажи «Лонгину» атаковать основание орудия «Аполлона». Там уже не должно быть солдат. Так будет надежнее, чем стрелять по реактору. Отстрелят кусок корпуса. Так надежнее, согласна?

Пара моделей и аватара кивнула.

— Принято, так и правда быстрее. Приказ будет передан.

В этом тоже есть логика. Ковенант может подорвать собственный корабль в любую минуту. И проще оторвать орудие с мясом, тогда есть шанс, что оно само отлетит достаточно далеко. Шанс, что ковенант не запустит самоуничтожение, что реактор получится заглушить, а потом отсоединить оружие, не слишком велик. Оторвать и восстанавливать шансов больше. Просто я все же пыталась дать шанс экипажу, внутри еще есть выжившие кроме нас и одержимой с отрядом.

— Приказ передан. Держитесь.

Потому что еще через секунду корабль тряхнуло, раздался скрежет, и гравитация отключилась. Треск металла сменился откровенным визгом рвущегося титана и гулом декомпрессии. Солдаты, кто охранял вход, попадали.

— В капсулу! Живо-живо-живо! Кхаэла, старт! — крикнул сержант.

Так, первый этап — загерметизировать капсулу. Гермодвери капсулы закрылись. Те, что в помещении зоны 37-А нет, но это уже не важно. Питание есть, тяга двигателей есть. Створки дока отстрелить. С хлопком бронеплита перед носом капсулы отлетела, открывая вид на космос.