"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 395

— Вот уж да, — говорит Бэн, усмехаясь. — Не подумал бы, что когда-то признаю: Эйзер Гискон — мой герой.

Усаживаясь рядом с Ромулом и напротив Бэна с Нааманом, рассылаю координаты, какие кому следует, добавляю памятки и даю команду на старт, надевая гермошлем, чтобы видеть панораму, транслирующую с камер «осы».

Несколько секунд, пока переключается зрение, кружится голова, а потом ощущаю себя стартующей ракетой: огромная ступень, стремительно отдаляясь, уменьшается на глазах, деревья становятся темными пятнами, дороги — тонкими линиями, дома и улицы напоминают поверхность микросхемы, а потом и вовсе исчезают, мы взмываем до самой «короны» — всегда сияющей восьмой ступени пятого уровня, где происходят жертвоприношения и расположен центральный храм Ваала.

Наши восемь флаеров и правда напоминают ос, золотящихся в лучах закатного солнца. И бетонный монолит зиккурата меняет привычно серый цвет на песочный. Справа простирается морская гладь, сливающаяся с небом, справа тянутся сизые горные хребты, похожие на выгнутые спины древних чудовищ. Не только я — все трикстеры впервые видят мир таким, от восторга у всех на миг замедляется сердце, а потом срывается в галоп.

Восхищение ненадолго вытесняет боль утраты и волнение перед шагом в неизвестность.

Летим мы не полчаса, а минут пятнадцать, недооценил я скорость современных боевых флаеров. Пилот извещает, что до пункта назначения остается пять минут, отчитывается через каждые тридцать секунд. Когда остается ровно две минуты, отправляю сообщение Гискону и смотрю на приближающийся лес стальных труб, балок, перекрытий, кранов, на нефтекачки за высокой каменной стеной, окружившие завод и кивающие гигантскими молотами голов.

Наша главная цель, командир наемников, находится в административном здании, оно с другой стороны комплекса, там же, где и поселение. Сама территория завода занимает несколько километров, стена огибает ее полукругом, наверху установлены пулеметные точки, управляемые четверкой наемников из контрольных пунктов, установленных в разных сторонах света. На посту всегда четыре наемника — на случай, если нападающие прорвутся, и нужно будет отразить нападение на флаере.

В свою очередь стартовых площадок две: на северо-западе и юго-востоке, чтобы с разных пунктов одинаково быстро добираться на трициклах.

Четыре «осы» должны зависнуть над пунктами контроля и заблокировать там наемников, две, в том числе моя, — нагрянуть в командный пункт, две — держать под контролем поселение, где отдыхает вторая смена наемников.

Пролетаем над сердцем нефтедобывающего комплекса, напоминающим урбанистический лес из металла и пластика, зависаем над продолговатой коробкой административного корпуса, резко идем на посадку. Восемь трикстеров включая меня десантируются на крышу, и флаеры взлетают, чтоб при необходимости обеспечить нам огневую поддержку.

Две оставшиеся «осы» уносятся к поселению, что в полукилометре отсюда. Мы в одинаковых черных костюмах, в одинаковых шлемах, и трудно сказать, где кто, потому командую: Бэл, Нааман — в авангарде. Следом я и Ромул, Сандра и Николз, Руфь и Доран. Вперед!

У каждого автомат с лазерным прицелом и подствольным гранатометом, запас патронов и гранат в поясе, крепящемся к пояснице.

Не успеваем добежать до люка, ведущего вниз, как на западе, откуда мы прилетели, бахает взрыв, и прежде чем спуститься, замечаю вдалеке, там, где стреляли, взмывший в небо флаер. Что за…

— Это второй, — отчитывается пилот. — По нам открыли огонь. Что делать?

— Внимание всем! — объявляю я. — Наемники выбрали сопротивление. Предлагайте им сдаться. При отказе — уничтожить дозорный пункт, бойцов брать живыми. Если не получится — расстреливать.

Перед тем, как спускаться, связываюсь с Гисконом по выделенной линии, дожидаюсь, когда на панели шлема появится его лицо, и ору:

— Какого хрена происходит? Наемники открыли огонь!

Эйзер сверкает глазами и чеканит:

— Это нарушение контракта, они предупреждены. Уничтожить всех!

Теперь точно не получится примирить деда Элиссы с Гисконом, Магоны решились на открытую конфронтацию, то есть объявили войну. Сможет ли Гискон сражаться на два фронта? Слишком мало у него грубой силы, и я не успел развить «Оплот» и собственные способности. Испытывая злость и неудовлетворенность, спускаюсь по железной лестнице в ярко освещенный длинный коридор второго этажа, прижимаюсь к стене. На панели шлема, что перед глазами, смотрю на желтую звезду в правом углу, мысленно тянусь к ней, и она распадается на строчки:

Управление

Настройки

Дополнительно

Выбираю «настройки» — «режимы» — «поиск противника». Картинка темнеет, становится схематичной, и на первом этаже прямо под нами обнаруживается три человеческих силуэта. Два убегают к выходу, третий целится вверх…

Псих. Суицидник!

— Не входим, — ору на бегу тем, кто еще не спустился, рву с места к лестнице и командую тем, кто рядом со мной: — За мной! Валим отсюда!

Остальные трое тоже срываются с мест, и в этот момент коридор там, где мы только что стояли, взрывается брызгами осколков. Ударной волной нас сбивает с ног и протаскивает по коридору. Панель перед глазами заливает красным, появляется предупреждение о повышении температуры, потом изображение восстанавливается все так же в режиме поиска.

— Перекрыть выходы! — командую тем, кто остался наверху. — Двое пытаются уйти! Взять по возможности живыми.

Придурок снизу пальнул в потолок то ли из подствольника, то ли из плазменного ружья, и его действия не поддаются логическому объяснению. Надо разобраться, что тут происходит.

Двое беглецов исчезают из зоны видимости, суицидник уже не отображается системой как объект — очевидно, мертв.

— Моя группа, спускаемся на первый этаж! — командую своей четверке и первым бегу по лестнице, останавливаюсь на лестничной клетке.

Система гермошлема показывает, что коридор пуст, как и все помещения. Предчувствие останавливает, не дает выскочить в коридор и броситься в погоню на всех парах. Поднимаю руку.

— Стоять. Я первый.

Выглядываю в коридор, заваленный обломками стен и потолка, различаю движение в еще не осевшей белой пыли и командую своим, забыв переключиться с общей связи.

— Назад! Опа…

Мы все разом прыгаем на широкую лестницу, в стену попадает плазменный разряд. Нас припечатывает к ступеням, по спине бьют обломки, не причиняя боли — костюм свою функцию выполняет на отлично. Если б не он, мы б были уже мертвы. А вот гермошлем не выдерживает, трескается, и панель гаснет, из динамиков доносится не голос — скрежет.

Стягиваю шлем, выбираюсь из-под завала. Остальные тоже шевелятся — слава богам, живы. В нос набивается пыль, глаза слезятся, горло дерет. Нааман снимает и отдает мне свой шлем, для острастки стреляет в коридор, одновременно говоря:

— Я сказал всем, что ты жив.

Прежде чем надеть шлем, кричу в коридор:

— Говорю от имени Эйзера Гискона! Вы находитесь на его объекте, приказываю вам сдаться. Нас все равно больше. У вас нет шансов.

Жестом велю своим подниматься по лестнице, пятясь, целюсь в провал и ни хрена не вижу в белой пыли. В мыслях тоже муть — я не вижу логики в действиях наемников. Ради чего рисковать жизнями? Чтобы Магон получил чужую нефтекачку? Или командир наемников заинтересован в том, чтобы умереть, но не сдаться…

— Вы точно действуете от лица нанимателя? — доносится неуверенный голос из коридора.

Вопрос окончательно меня добивает. Обрушиваю на наемника многоэтажную словесную конструкцию и велю выходить на улицу безоружными и ложиться мордой в землю. Доносится возмущенное бормотание — наемник связывается со своим, а я пока перенастраиваю гермошлем, на статус лидера.

— Что у вас? — спрашиваю по общей связи, закончив с настройкой.

Все вразнобой отвечают, что наемники по-честному сдаются, с моего флаера докладывают, что стрелявшие в нас минуту назад уже лежат во дворе и шевельнуться боятся. Приказываю наемников связать и собрать для допроса, а сам со своей группой обследую коридор, где произошел взрыв. Мы с Нааманом выкапываем из-под обломков командира, по всей вероятности зачинщика беспорядков, с залитым кровью лицом. На нем такой же бронекостюм, как и на мне. Взрыв произошел слишком близко, шлем разворотило, а костюм остался целым, но судя по слишком плоской грудной клетке и ногам трупа, тело внутри превратилось в фарш.