"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 267

Усаживаюсь, избегая закрытых жестов, гоню сомнения. Не скажу, что все пропало, если меня не возьмут в полицейские, но так мне было бы проще всего качаться, и я мог бы помогать своим.

Бертон листает распечатку моего резюме, надевает очки и переводит взгляд на монитор, потом спускает очки на кончик носа и вперивается мне в переносицу.

— Тут написано, что ты хотел бы попасть во внешний патруль. — Он кладет резюме на стол. — Это ответственная и очень опасная работа. Откуда такое желание?

Мы с Рэем предвидели этот вопрос и ответ подготовили заранее.

— Мне нужно занятие, чтобы не оставалось времени думать. Вы наверняка ознакомились с моим личным делом.

— Мне бы хотелось получить более развернутый ответ относительно твоей компетенции, — объяснил Бертон.

— Так точно, сэр! На границе мы не расставались с оружием. Мой двенадцатилетний сын держал под кроватью автомат — дикие могли напасть в любой момент. Я привык к риску, опасности. После того, как взглянул смерти в глаза, смерть тоже перестала меня пугать… — Ловлю себя на мысли, что слишком вошел в роль и говорю сложно для человека невеликого ума, беру паузу и продолжаю. — Мне хочется иметь при себе оружие. Плазменное не люблю, огнестрел по мне. А у внешних патрульных как раз автоматы. И жильем обеспечивают, а то мне жить-то негде.

Повинуясь неслышной команде, в комнату входит парень с лицом, как у восковой куклы, и металлическим протезом вместо руки.

— Смотри. Он прослужил во внешнем патруле год, служба сделала его таким. Туда берут самых отчаянных.

— Спасибо, сэр, я осведомлен о рисках.

Изучая на мониторе, видимо, результаты моего медицинского обследования, Бертон говорит:

— В крови обнаружены гормоны, свидетельствующие о том, что недавно ты испытал стресс, к тому же обнаружились порезы волосистой части головы. Как ты объяснишь их происхождение?

— Пять часов назад я был в аэропорту «Восточный-4», — беру паузу, чтобы Бертон сообразил, что там случилось, но он тупит. — Там произошел теракт, было много жертв, в основном дети. Я уцелел и остался, чтобы помочь выжившим, пока не приедут спасатели.

Однорукий парень косится с уважением, лицо Бертона тоже смягчается.

— Тогда понятно. Антон, проводи Леонарда в симулятор.

Иду за хромающим парнем, он говорит:

— Не шел бы ты во внешний патруль! Я купился на обещание, что дадут двухкомнатное жилье в престижном районе, когда отслужу пять лет… Дурак.

Ну, не говорить же ему, что я вырос в мясорубке, но был по другую сторону баррикад, потому просто молчу.

Парень помогает надеть браслеты на руки и на ноги, и я ложусь в капсулу, похожую на гроб для робота. С жужжанием на глаза наезжает шлем, и я попадаю на горящий корабль, помогаю пассажирам, потом прыгаю в воду и тону, потому что Леонард вряд ли умеет плавать: там, где он служил, не было водоемов, а мы устраивали себе целые озера, делая пробои водопроводных труб.

Второе испытание — лабиринт с монстрами, у меня тесак и плазменное ружье. Крошу их в капусту, пока меня не сжирает гигантский жук. Ощущения, надо сказать, близки к реальным, и когда он дробит мне ребра жвалами, нечеловечески больно.

Последнее испытание — мне нужно взобраться по скале от набегающих на меня гиен. Вдалеке лежит палка, которую можно использовать как лестницу, но я просто забиваю ею всех тварей.

Наступает темнота. Когда меня тестировал Рэй, я обычно срезался после симулятора или теста непонятно на что, где проскальзывали вопросы типа: «Когда идете, считаете ли вы плитку под ногами? Стараетесь ли не наступать на углубления между плитками?»

Наступает темнота, и контактный шлем с легким жужжанием отъезжает.

— Проходишь, — говорит парень. — Теперь тесты.

Я четко помню, что плитку считать можно, в то время как в реале мне на нее все время по фиг. Комп обрабатывает результат недопустимо долго. Или я где-то набокопорил, ведь вопросы оказались непохожими на те, что были в тестах Рэя, и парень Антон (пока ждал, изучил его характеристики: ничего интересного, кроме того, что у него интеллект 15) просто ждет вердикт от Бертона. Наконец тренькает сигнал, Антон изучает результат и ведет меня дальше по коридору. Путь заканчивается в комнате со стенами, обитыми матами. На стене под самым потолком — единственная люминесцентная лампа.

В середине переминается с ноги на ногу раскачанный волосатый амбал, и цветом кожи, и пропорциями тела напоминающий громадную лохматую гориллу. На шее у него черный ошейник с тускло горящим красным огоньком

— Там, внизу, почти все такие, — с сочувствием говорит Антон, запирая дверь, и мне становится смешно: а парень-то не прочь приврать, подыгрываю ему:

— О, ты диких не видел. Мутации, все дела. У них и четыре руки бывает, и три ноги. У одного на голове видел так вообще два лица!

— Правда?

Оставляю вопрос без ответа, смотрю на гориллу:

Умберто, 23 года

Уровень 1, ступень 2, собственность отделения полиции.

Физическое развитие: 15.

Духовное развитие: 3.

— Ты должен против него продержаться хотя бы минуту, — объясняет Антон и добавляет вкрадчиво: — Можешь отказаться.

Только бы горилла сразу не набросился! Нужно его изучить, чтобы выбрать тактику ведения боя. Мне пока везет: Умберто стоит столбом, скрестив руки на груди.

Дополнительные направления развития: мастер безоружного боя.

Совершено преступлений…

Пролистываю длинный список, где убийства, грабежи, изнасилования.

Физическое развитие: 16.

Сила: 18;

Ловкость: 8;

Выносливость: 18.

Кажется, я попал с моей силой 15 и выносливостью 13. Передо мной неповоротливая неубиваемая машина, которая просто размажет меня по стенке. Такого мне не одолеть, остается только уворачиваться и не подпускать его. Жаль, программа не пишет, насколько он техничен. Хотя если «мастер»…

Духовное развитие: 3

Религиозная принадлежность: атеист;

Паранормальные способности: отсутствуют.

Интеллект: 6.

Здоровье: 14.

Стоим друг напротив друга неподвижно, во взгляде темнокожего парня читается усталость, его руки покрыты шрамами.

— Ну? — Я делаю приглашающий жест.

— Тебе надо, ты и начинай, — еле слышно говорит он.

— Бой заканчивается ударом гонга по истечении минуты, — объявляет Антон, и я имитирую прямой удар — противник ставит блок, лоу-кик — снова блок, комбинацию удар плюс лоу-кик — парень успевает среагировать и примерно так же прощупывает меня, демонстрируя шикарную техничность. Будет сложно и, наверное, больно.

Имитирую прямой удар в нос, Умберто предсказуемо ставит блок, а я сразу же скольжу вбок, провожу второй ложный в ухо — снова блок — и лоу-кик под опорную ногу.

Такой удар обычно валит с ног, а мой противник даже не покачнулся и заработал кулаками, как мельница. Выносливость у него выше моей, такого не загонять. Остается уворачиваться и не дать зажать себя в угол.

Умберто ловит меня моим же приемом: два ложных кулаками — лоу-кик по бедру. Мир на миг гаснет, взорвавшись болью, нога немеет. Падаю и ухожу кувырком от ленивого удара — видно, что противник не очень-то хочет меня добивать.

Все, я не боец, но проигрывать не в моих правилах. И тут меня озаряет. Опираясь здоровой ногой на мат, прибитый к стене, я подпрыгиваю и разбиваю лампу. Комната погружается в темноту, но моим глазам, привыкшим к темноте, достаточно красного огонька на ошейнике, чтобы видеть силуэты.

Снимаю берцы, чтоб не топать, и, прихрамывая, на цыпочках скольжу вокруг противника, слепо размахивающего кулаками. Дотрагиваюсь до его шеи ребром ладони, озвучиваю, что делаю. Ухожу от удара. Слегка касаюсь кулаком его подбородка:

— Апперкот в челюсть снизу… — звучит гонг, Антон распахивает дверь, чтобы самому не огрести, и я заканчиваю: — вверх!

На всякий случай отпрыгиваю от Умберто, но он улыбается вместо того, чтобы злиться, протягивает сжатый кулак, я ударяю по нему. В комнату входит Бертон, громко аплодируя.