"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1484
И тут я чувствую мягкое неуверенное похлопывание по внешней поверхности моей ноги, на которое я не обращаю внимание, занятый наблюдением за беснующейся супругой. Однако похлопывание не прекращается. Я смотрю вниз, на старшую дочь, которая стоит возле меня, обиженно скукожив расцарапанное личико.
— Папа, смотри туда…, - едва слышно говорить мне она, показывая тонкой рукой в сторону пирса.
Обернувшись в нужном направлении, я обращаю внимание на белоснежную яхту, пришвартованную у длинного, далеко уходящего в глубину моря пирса. А на мостике яхты стоит человек и, кажется, машет нам рукой.
А следующее, что происходит, так это то, что я отчетливо слышу как тот человек кричит нам.
— Добро пожаловать!!! Уважаемый!!!
Несколько секунд я оторопело стою на месте, стараясь в полной мере осознать увиденное, продолжая наблюдать за человеком, стоящим на яхте, который продолжает приветливо и призывно махать руками в нашу. Издалека я не могу определить, тот ли это странный мужик, прежде вышедший на радио связь и призвавший присоединиться к нему. Еще, я замечаю, что на голове человека водружена некая причудливая круглая и блестящая конструкция, похожая на своеобразную шапку, от которой отсвечивают лучи высоко поднявшегося над горизонтом солнца.
— Он здесь! — выкрикиваю я супруге, которая занята бестолковым добиванием остатков стекла на окне, взяв в руки еще один найденный булыжник, намного крупнее, чем предыдущий.
В ответ слышится ее ироничный смешок, а когда она оборачивается и сама замечает машущего нам человека, то немедленно бросает камень и начинает отчаянно выкрикивать нечленораздельные возгласы, которые вдруг заглушаются внезапным яростным воплем, раздающимся со стороны ворот, сквозь которые мы ранее смогли чудом проскользнуть.
Я знаю, что означает этот рёв. Орда прорвала ворота и вот-вот покажется из-за угла между гаражей. Так и есть! Серая волна из беснующихся тварей выпрыгивает на открытое пространство перед старым баркасом, поворачивает в сторону моря и стремительно направляется в нашу сторону.
И вот мы уже сломя голову бежим по направлению к яхте. Продолжающая реветь и вырываться младшая дочь — в моих трясущихся руках. Старшая — держится вместе с матерью, бегущей сразу за мной. Под моими ногами — шершавая твердь бетонного покрытия пирса. И я старательно перескакиваю через небольшие зазоры между плитами, чтобы ненароком не споткнуться об их края, и тем самым в последний момент не испортить ход колеса фортуны, которое внезапно движется к выигрышной для нас комбинации цифр.
Я со всех ног мчусь к яхте, на которой стоит тот человек. И чувствую почти детскую радость! Облегчение! Возбуждение! И мои лёгкие будто расправляются во втором дыхании, помогая натруженным конечностям бежать быстрее, игнорируя тупую пульсацию в незажившем колене. Краем глаз я проверяю супругу, которая тоже не отстает, широко улыбается и, наверное, ощущает себя так же, как и я, окрыленная осуществляющейся надеждой на спасение.
— Что же вы так долго, уважаемый! — до меня доносится знакомый голос мужчины, стоящего на мостике яхты. Он смотрит на меня и улыбается, будто старым друзьям, вальяжно приподняв и заложив одну стопу, обутую в массивный ботинок, за лодыжку второй ноги, и опирается плечом о бортик, своей позой напоминающий радушного организатора морских вечеринок, ожидающего великосветских гостей, чтобы устроить им незабываемый праздник.
Только одет он не в изящную одежду гламурного прожигателя жизни, а в бурые широкие брюки и черный бесформенный дождевик с огромным капюшоном, болтающимся за спиной. А причудливая и блестящая на солнце конструкция на его голове оказывается самодельной шапочкой, изготовленной из скрученной кондитерской фольги, какие я прежде видел в комедийных фильмах про чудаков, опасающихся, что пришельцы или могущественные разведывательные агентства могут сканировать его сознание для осуществления своих злобных секретных целей.
При любых других обстоятельствах, завидя подобное зрелище, я бы долго смеялся, потешаясь над глупостью человека, верящего в заговоры и секретное сканирование, и что нелепая шапочка из фольги сможет спасти от воздействия продвинутых технологий. Но не сейчас, когда мы из последних сил перебираем ногами, чтобы оказаться на той яхте, воспользовавшись гостеприимством по сути совершенно чужого и ничем не обязанного нам человека. Так что пусть он хоть засунет в свои уши по паре антенн или прилепит к заднице павлиний хвост, пусть только позволит нам как можно скорее оказаться в долгожданной безопасности.
Когда до яхты остается лишь несколько метров, то мужик наконец оставляет свою вальяжную позу, и легким движением рук ловко кидает в пустое пространство, разделяющее край борта лодки и границу бетонного пирса, широкий деревянный мостик, обитый рядом коротких поперечных дощечек.
— Прошу на борт, уважаемый…, - продолжая улыбаться, обращается он ко мне, вежливо протягивая в мою сторону правую руку, чтобы помочь перебраться на лодку.
— Спасибо… Большое вам спасибо… Я думал, что мы не найдем вас… Как хорошо, что вы тут…, - сбивчиво бормочу ему в ответ я, спуская младшую дочь с рук и оглядываясь назад, на немного отставшую супругу и старшую дочь.
— Ну же! Смелее! Забирайтесь на яхту! Сначала вы сами, а после и ваше многоуважаемое семейство… Техника безопасности на воде, понимаете ли…, - он продолжает тянуть в мою сторону руку, призывая первым ступить на мостик и перейти по нему на борт…
Мостик
— Ах! Здравствуйте! Я так вам благодарна, что вы ждали нас! Я думала, что вы обманули…. А вы, все таки, тут…, - сбивчиво, успокаивая прерывистое от бега дыхание, выкрикивает мужику супруга, добравшись вместе со старшей дочерью до меня, согнувшись в пояснице и в изнеможении уперев руки в колени.
— Куда же я без вас, уважаемая… Обещал — так обещал… Словно нужно держать… Мы, живые, должны теперь быть вместе…, - мужик философски крутит свободной рукой в воздухе, показывая толстым пальцем на супругу, а потом переводя его на яхту, и продолжает улыбаться, будто чеширский кот, одними губами, сохраняя при этом невозмутимость в широко поставленных глазах.
— Спасибо! Спасибо!!! Если бы не вы… Спасибо вам огромное…, - бормочет жена, выпрямившись и суетливо переминаясь с ноги на ногу, со смущенным восхищением оглядывая яхту, а потом нервно оборачиваясь назад, в сторону, от куда напирает скрипящая и вопящая серая масса тварей, ближайшие из которых тем временем проносятся мимо капитанского домика и принимаются пожирать оставшееся между нами расстояние в жалкие пару сотню метров.
— Уважаемый, так вы заходите на мой скромный борт? Или остаетесь? Наши общие друзья сейчас будут здесь…, - издевательски комментирует обстановку он и снова протягивает в мою сторону свою широкую мозолистую руку. И так же, как при нашем первом знакомстве, я не могу отделаться от ощущения, что мне не нравятся его глаза, оттенка намокшей древесной коры, неуловимо отличающиеся во впечатлении, которые они производят, будто живущие отдельной жизнью от остального лица, выражающего добродушность и приветливость. Глаза с острым, хитрым и испытывающим взглядом человека, которому опасно доверять.
— Сначала дети, — твердо отвечаю ему я, понимая, что не в моих правах ставить ему условия, к тому же времени на промедление не остается. Однако, чтобы выглядеть уверенно, я безапелляционно хватаю младшую дочь на руки, чтобы передать ее мужику через мостик первой.
— Нет. Нет. Нет! Сначала надеваем спасательный жилет на себя, потом на детей. Правила безопасности на воде, понимаете ли… Послушайте своего капитана, уважаемый…, - одергивает руку он, позволив улыбке на его лице слегла дрогнуть, будто мелкая рябь прошла по ровной глади тихого озера. А его взгляд блеснул холодком, дав мне понять, что спорить с ним бесполезно.
— Хорошо. Хорошо, — соглашаюсь я, оборачиваясь назад, в сторону яростно ревущей наступающей на нас орды, которая тем временем преодолевает первые секции причала, стремительно сокращая расстояние между нами, — я сейчас переберусь на лодку, ты мне потом быстро передай девочек и забирайся сама, — обращаюсь я к супруге, которая продолжает неразборчиво бормотать слова благодарности и доверчиво улыбается в ответ на фальшивую улыбку мужика.