"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1364
— К концу света готовитесь? — корячась на корточках, повернув ко мне голову вверх, все еще добродушно улыбаясь спросил он.
— Что? — я замер и похолодел от его слов.
— К концу света готовитесь? — повторил он и добавил, — от космического вируса?
Я ошарашенно смотрел на него, широко раскрыв глаза и замерев от неожиданности…
Взгляд
— Вы…, вы…. о чем….? — пробормотал я, изумленно всматриваясь в глаза мужика.
Выражение его лица оставалось мультяшно-добродушным, а рот все также растягивался в широкой улыбке. Но его глаза цвета намокшей древесной коры вдруг насторожили меня. Его взгляд неожиданно стал острым, испытывающим, хитрым. Словно этот чудной мужик разыгрывал передо мною комедию, притворяясь простаком, а глаза выдали то, что показывать он не планировал.
Мужик не отвечал, застыв в неудобной позе на корточках, с задранным ко мне вверх лицом, с зависшей в воздухе рукой с белой тряпкой. Его странный взгляд держал меня словно на крючке, заставив замереть на месте, не отрывая глаз.
Секунда за секундой тянулось молчание, длинная пауза, словно густая и тягучая патока со столовой ложки.
— Я говорю — мне смету готовить? Оплатить установку? — прервал молчание он, при этом взгляд его глаз неожиданно снова стал прежним, взглядом добродушного простака.
— Вы же сказали… — я попытался собраться с мыслями и разобраться в своих ощущениях.
Ведь я не мог ослышаться. Она сказал «К концу света готовитесь? От космического вируса?» Я не мог не расслышать. Он сказал эти слова. Абсолютно точно сказал. Пусть не прикидывается. Почему он их сказал? Он тоже знает? Неужели? Откуда? Он тоже видел сон, как и я?
Тут я вспомнил о своей гипотезе, которую обсуждал с женой в начале лета, что некая сила посылает предупреждающие сигналы тем, кто их может получить (особо чувствительным, склонным к ярким сновидениям, детям, людям с особенностями мышления или группе избранных, отобранных по некоему алгоритму).
Я вспомнил мальчика, которого встретил в доме погибшего работника с предприятия. Того пацана с синдромом Дауна, когда он сказал мне фразу, которая насторожила и испугала меня. Что же сказал он мне? Какое-то одно слово. «Жди»? «Это будет»? Нет. Как я мог забыть?!! А!!! Да!!! Он сказал «Готовься». Точно.
А потом была моя старшая дочь с ее сном, который точь в точь повторил последние фрагменты моего сна, когда монстры «съели тетю внизу, а потом залезли в нам, обидели нас… и съели…»
Что же это может быть? Уже четвертый случай? Или нет? Послышалось?
— Что я сказал? — непринужденно спросил мужик, выпрямляясь во весь рост и уставившись на меня вопросительно своим обычным, совершенно плоским и невозмутимым взглядом.
— Вы сказали по другому, — упрямо настаивал я, ощущая, как из глубины моего живота снова поднимается волна возмущения. От того, что мне приходится оправдываться и что он опять вынуждает меня ощущать себя дураком.
— Я так и сказал, — спокойно ответил он не меняя интонации, — то есть спросил — «Готовить ли мне смету на оплату?». А вам что послышалось?
— Мне не послышалось, — тихо, с трудом подавляя злость, процедил я сквозь зубы.
Мы стояли возле окна. Друг против друга. Словно боксеры перед боем. И наши взгляды снова сцепились. При этом его глаза на на несколько мгновений повторили свой прежний трюк. Они вдруг опять стали глубокими, потемнели в оттенок намокшей древесной коры, будто начав жить своей жизнью, отдельно от всего остального лица. Но на этот раз я не чувствовал себя парализованной жертвой. Напротив, благодаря контролируемому огню возмущения, который горел у меня внутри, я стал полноправным соперником, смело бросая ему вызов.
Теперь он сдался первым, погасив свой странный взгляд, отвернувшись и засобравшись к выходу.
— Ну если наличных нет, то ничего страшного. Оплатите установку напрямую компании. Помните телефон? Позвоните им. Они вам скажут банковские реквизиты. И тип-топ…
Потом, как мне показалось, он излишне поспешно подхватил на руку собранную сумку с инструментами, стремительно вышел в гостиную, на ходу коротко кивнув двум другим мастерам, закончившим работу, рывком открыл входную дверь и пропал из вида в недрах подъездного коридора. За ним, также поспешно, последовали двое других. Я растерянно смотрел на этот исход, безуспешно ловя глазами взгляды уходящих мужчин.
Через считанные секунды мы с женой остались в квартире одни. И меня понесло…
Загадка
— Ты представляешь, что он мне сказал? — накинулся я на супругу.
— Что? — не оборачиваясь ко мне, продолжая заниматься уборкой, спросила она.
— Он спросил — готовлюсь ли я к концу света от космического вируса!!!
— Что? — супруга, наконец, оставила свои хлопоты и обернулась ко мне.
— Готовлюсь ли я к концу света от космического вируса!!! — громко и нервно повторил я.
Признаюсь, меня раздражает особенность некоторых людей постоянно переспрашивать собеседника, даже если они прекрасно расслышали вопрос. Я подозреваю, что они так делают для того, чтобы выиграть время на обдумывание полученной информации и для подготовки ответа. Очень неприятно, если честно. Неужели они не могут не переспрашивать? А просто помолчать. Взять тайм-аут. Переварить данные и ответить в своем темпе, что впрочем также весьма мерзко, но все же более терпимо, в отличии от постоянных переспрашиваний, заставляя собеседника повторять уже сказанное и тратить свою энергию впустую.
Моя супруга — великолепная девушка и я люблю ее, стараясь принимать всю целиком, со всеми особенностями характера (так, впрочем было не всегда, было время, когда я изводил ее своей критикой, но потом, благодаря почерпнутой мудрости из книг хороших психологов, я так поступать перестал, и меня отпустило…).
Все же, иногда меня несет и я не могу удержаться от раздражения на нее, но по крайней мере я теперь не высказываю (почти никогда) свое недовольство вслух, продолжая работать над собой, что, как мне кажется, не раз спасало корабль моего брака от столкновения с рифами семейной жизни. Как говориться в отношениях есть три варианта поведения: первый — принять человека, перестать париться и жить счастливо; не принять и свалить, позволив обоим найти путь в жизни получше, там где все нравится; и не принять и не уйти, пожертвовав самым ценным, что у нас есть — временем и жизнью, на бесконечное страдание, рефлексию и неврозы. Я выбрал первый вариант…
Супруга долго ахала и охала, все переспрашивая одно и то же, заставляя рассказывать ей снова и снова детали моего диалога с тем странным мужиком.
— Ты знаешь, мне он тоже показался странным. А эти двое других, представляешь, за все время не сказали ни слова… Хотя я спрашивала у них про решетки. Ну, крепкие они или нет? Можно ли распилить или сломать. Они просто молчали. Странные какие-то… Может по-русски не говорили? Да вроде русские были. Очень странно. Ты думаешь, что они что-то знают?
Она продолжала стоять посреди комнаты, с детским розовым стульчиком в одной руке и шваброй в другой. Ее узкое бледное красивое лицо исказилось гримасой озабоченности, обозначив привычные морщинки на высоком лбу. Эта была еще одна ее особенность, которая меня раздражала. Моя супруга совсем не была многозадачна. Главное слово — «совсем». То есть она не могла выполнять два действия сразу. К примеру — кушать и вести диалог. Заниматься домашними делами и обсуждать что-нибудь. Стоило ее отвлечь, хоть пустяковой фразой, так она застывала на месте и сосредотачивалась исключительно на новом предмете внимания, словно сурикат при свете фонаря в степи.
И тут у меня возникла идея, которую я немедленно принялся исполнять.
— Что? Что ты делаешь? Куда ты звонишь? — донимала меня она, пока я искал телефон, а потом набирал нужный номер.
Я решил не тратить время на объяснения, решив, что она сама сейчас все поймет.