"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ), стр. 1118

Я подошёл к Фабрису, чтобы по-дружески обнять его и извиниться. Уже положил руки ему на плечи, но в следующий момент почувствовал холодок, пронзивший меня вдоль позвоночника. Это чувство было мне знакомо и возникало оно точно в тот момент, когда меня хотели поразить. Вот только сейчас боя не было…

Боли не было совсем. Сначала тело перестало меня слушаться, а конечности будто окаменели. Я смотрел на Фабриса, который своими крепкими руками придерживал меня, чтобы я не сгромыхал всем весом тела о деревянные половицы кабинета. Он молчал, плотно сжав свои тонкие губы. Опустив меня на пол и прислонив спиной к столу, Фабрис тягостно вздохнул.

- Не пытайся сопротивляться, Вадим. Я годами изучал яды, а Лагрика полна десятками самых смертоносных тварей. Ты умрёшь не сразу, но больно тебе не будет. Ты не можешь двигаться, но способен мыслить и воспринимать информацию. – Фабрис встал рядом со мной на одно колено так, чтобы я мог его видеть и показал тонкую иглу, которой проткнул меня мгновения назад, - Пойми меня, ты и вправду был человеком, который мог изменить этот мир. Ты убийца монархов, ты победитель некроманта и уничтожитель старой Церкви. Твой клинок рубил цепи, приковавшие этот мир к старым традициям и не позволяющие идти ему дальше. Ты готов уничтожить многое, чтобы продвинуть мир и дать ему необходимое развитие. Чем-то твоя судьба похожа на жизненный путь Кловиса. Вы оба хотел менять всё к лучшему, но оба же свернули не на ту дорогу. Ты, воистину, стал человеком великим, и имя твоё останется в истории на тысячелетия, но если бы я тебе дал жить дальше, то ты бы окончательно испортился. – Фабрис взял со стола мой кубок и отпил из него, после чего поставил его рядом с моей обессиленной рукой и легко пнул, отчего сосуд упал и его содержимое расплескалось, - Ты прав, ведь оставил после себя громадное наследие, которое позволит твоему сыну стать тем, кто сможет сделать этот мир лучшей копией себя. Я воспитаю его достойным продолжателем твоего рода, Вадим. Он преумножит твою славу, создав Утопию, которую ты побоялся построить. – Фабрис мягко похлопал меня по плечу, произнося каждое слово с тягостным сожалением, - Мне жалко, что до этого дошло. Прощай, мой друг.

Фабрис аккуратно покинул кабинет и закрыл за собой дверь, а я остался один. Я сидел на полу, уже окончательно поняв, что стал трупом, которому осталось не так много. Силы быстро покидали меня, но досады не было. Будь у меня возможность смеяться, то именно это бы я сейчас и делал. Старик удивил меня по-настоящему, но его речь была настолько идейной, что я даже проникся частичкой очерствевшей души. Н-да уж, как оказалось, я был исключительно удачливым авантюристом, но откровенно плохим правителем и победил внешних врагов, позабыв о врагах внутренних. Хотя, был ли Фабрис врагом? Он столько раз меня спасал, что даже сейчас оставался таким другом, которого отыскать было практически невозможно. Похоже, что он действительно верил в собственные слова и винить его я не был способен. Сейчас я вообще ни на что не был способен, ведь тьма приветствовал меня…

Гоблин MeXXanik

Наемник. Наследственная изменчивость

Глава 1 Условно - досрочное освобождение

«В сказках всегда есть хорошие и плохие персонажи — в зависимости от того, за что они борются, на какой находятся стороне. При этом сами герои сказок могут быть как добрыми, так и злыми: „хороший и добрый“ Дедушка Мороз, „хороший, но злой“ Илья Муромец, „плохой, но добрый“ Карабас Барабас, „плохой и злой“ Змей Горыныч. Так сделано, чтобы дети не путались, и не думали, что „добрый“ сразу же значит „хороший“, а „злой“ автоматически обозначает „плохой“. Читая сказки, всегда имейте это в виду!».

Djonny. "Сказки Темного Леса".

- Признать Венедиктова Константина Михайловича виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями сто шестьдесят два часть три...

Дальше следовал долгий перечень моих заслуг перед обществом. Я прислонился к стене, и с безразличием оглядывал зал судебного заседания, конвоиров и судью в черной мантии.

Судья зачитывала приговор в абсолютной тишине, перечисляя статьи уголовного кодекса, в которых я обвинялся. Статей было много, почти все преступления - особо тяжкие, так что в приговоре сомнений не было. Пожизненное лишение свободы в исправительном учреждении особо строгого режима где-нибудь в заполярье. Одиночная камера два на два и редкие прогулки в позе "ласточки". Интересно, в заполярье есть белые медведи? Хотя нет, они же вроде только на полюсе. Это было ясно еще на прениях, и когда судья предоставила мне право на последнее слово, я с великим трудом сдержался, чтобы не выдать что-то типа “Ваша честь, прошу учесть - ебал я вас и вашу честь”. Остановило меня только то, что это была бы неправда. Мерзкая старуха очень напоминала мне ведьму, какими их рисовали в своих книгах братья - сказочники Гримм с дряблым, оплывшим лицом, седыми волосами и крючковатым носом. Не хватало только бородавки на самом его кончике, чтобы облик старухи обрел сказочную правдоподобность. Сейчас она приговорит меня к пожизненному - и со спокойной душой полетит на метле в свой домик в непролазной чаще леса, где будет поедать украденных в ближайшей деревне детей, запивая чаем из лягушачьих лапок. Или что там ведьмы еще делают? Инквизиции на нее нет. Клянусь богами Ледяного Севера, в жизни я не видел бабы более страшной. Я бы никогда не решился переспать с ней, даже если бы мне пообещали полную амнистию прямо в зале суда.

- … И приговаривается к пожизненному лишению свободы с отбыванием наказания в колонии особо строгого режима, - торжественно огласила приговор старуха.

Что и требовалось доказать. Я подошел к окошку, протянул руки конвоиру, который ловко защелкнул на запястьях браслеты. Прощай свобода. Жалел ли о содеянном? Ничуть. Тем более, чутье подсказывало: самое интересное еще впереди.

***

В автозаке трясло, нещадно подбрасывая на железной лавке. Маленькая клетушка, отгороженная от основного кузова, да три конвойных в черной форме ФСИН.

Эх, кабы я пошел на сделку со следствием, сдал подельников - может и получил бы лет пятнадцать. Но нет. Как только меня поймали, ушел в глухой отказ, надеясь, что улик по мою душу не найдут. Как бы не так. Едва меня взяли, тут же появились свидетели, которые смогли опознать. Вспыло где - то оружие с последнего грабежа. Ох, до чего же и громкое же вышло дело!

Подельников моих так и не нашли, пошел я паровозом. Убийства, что висели на банде, повесили на меня - и привет, пожизненное лишение свободы.

Адвокат настойчиво советовал подать апелляцию. Да вот только какой смысл? Сам виноват. Нет противника страшнее, чем союзник - имбецил. Именно так было про последнюю команду. До сих пор мне так и не удалось понять, где же Пауку удалось найти таких конченых людей. Даже решил было, что у Куратора есть особый список, в который он заносит таких вот животин.

Машину тряхнуло особенно сильно, отчего меня подбросило в кузове, с размаху приложив о железную стенку. А потом автозак резко остановился.

- Водить научись, черт... - начал, было, я свою тираду, как тут же один из конвоиров меня оборвал:

- А ну заткнись, блять!

Бронированная дверь автозака вздрогнула и вылетела, словно пробка из бутылки. Затем раздалось три сухих щелчка - и замешкавшиеся на секунду ФСИНовцы обмякли, заляпав стену красным. В кузов заскочил высокий тощий человек в балаклаве и с пистолетом в руке. Второй, коренастый и широкоплечий, стоял у входа.

- Быстрее, - прошипел он тому, что в кузове. - Торчим белым днём в центре города.

- Айн момент, - ответил его подельник и торопливо осмотрел карманы ФСИНовцев. - Ага, вот они.

Он вынул связку ключей, подбросил их, ловко поймал и принялся ковыряться в замке. Заскрипела, открываясь, дверь моей камеры. Щелкнул замок наручников.

Вдали завыли сирены полицейских машин, что стягивались к автозаку, остановленному моими спасителями. И мне казалось, что многие из полицейских едут сюда любопытства ради, чтобы посмотреть на выживших из ума людей, отважившихся напасть на конвой ФСИН. Не каждый день в Городе Мечты происходят подобные вещи.