Орден куртуазных маньеристов (Сборник), стр. 353
248. Не колись, наркоман, героином
Не колись, наркоман, героином,
Не вдыхай анашу, наркоман.
Тем пристрастьем, отнюдь не невинным,
Поощряешь ты злой Талибан.
Есть такое движенье в Афгане,
Их в Афгане несметная рать,
У которых хреново с деньгами,
Потому что им в падлу пахать.
Бородатые дядьки талибы
Наркотою живут искони.
Их промышленность в заднице, ибо
Разрушать лишь умеют они;
Их заточены руки под хрен лишь
И под то, чтоб держать автомат,
И пока ты под дозою дремлешь,
Замышляют они газават.
А все средства у них, понимаешь, –
От продажи тебе наркоты.
Ты экспансии их потакаешь,
Финансируешь как бы их ты.
Ты ширяешься, чем неуклонно
Обретаешь Иуды клеймо;
Ты являешься пятой колонной,
Пожирая все это дерьмо.
А талибы мохнатые, кстати,
Обращают насильно в ислам,
И камнями всех баб закидать им
Не составит усилий, козлам.
Помогают они чеченегу
На твои, между прочим, шиши
И тебя же паломничать в Мекку
Привлекут за пучок анаши.
А когда ты (не надо смеяться!)
Героинчику слямзишь у них,
Отсекут тебе руки и яйца,
Как Кораном предписано их.
Так что сунь себе в анус идею
О свободе торчать на игле.
Ты привычкою вредной своею
Отрицаешь сам мир на земле.
И хотя ты присягой не связан,
Хоть Отчизна тебе до балды,
Гражданином быть все же обязан
Не в последнюю очередь ты.
Воздержись же, порви паутину,
Ненадолго, ну скажем, на год,
И ты сдохнешь не лишь как скотина,
Но немножко и как патриот!
2000
249. Зрелище женщины радует взгляд
Зрелище женщины радует взгляд,
(Что для мужчины является нормой),
Теша как волка семь нежных козлят
Как содержаньем своим, так и формой.
Кто-то усмотрит фигурку Бардо,
Женщиной, скажем, любуясь в трамвае,
Кто на сеансе стриптиза, а кто
В мыслях ее без проблем раздевая;
Кто-то любитель пройтись по Тверской,
Кто-то – подглядывать в женские бани,
Свесивши с крыши с напрасной тоской
Вжатый в стекло пятачок свой кабаний.
Я же изысканней как нимфоман.
Зрелище женщины той, что читает
Так называемый женский роман, –
Вот что конкретно меня возбуждает.
В чтиве том все – океаны огня,
Сопли, порнуха, в очах поволока,
И вся подобного рода фигня
С первых страниц до страниц эпилога.
Спектр непрерывный всех чувств отражен
В женщине, этот читающей опус,
Что, безусловно, полезен для жен,
Светлый мужской культивируя образ.
Если душа у подруги поет
там, где во имя прекрасного Ганса
Злому Родригесу вновь не дает
гордая Мэри, так скажем, ни шанса;
Если подруга пустила слезу,
Пусть даже ты у ней сотый лишь номер,
Коль ковырять прекратила в носу,
Знай – на прелюдии ты сэкономил.
Пусть ты лишь рак на безрыбье, плевать,
В этот момент ей и карлик сгодится.
Быстро вали ее, стерву, в кровать,
Все тебе в данном контексте простится.
Так воздадим же мы должное сей
книге, взывающей к душам ранимым,
Будь ее автор Джоанной Линдсей
Иль дядей Васей с иным псевдонимом!
2000
250. КРОКОДИЛИАДА
Мы тет-а-тет сидели – вы и я –
Во мраморной роскошной вашей ванне.
Я говорил про дальние края,
Про годы, проведенные в Ботсване.
Вы вздрогнули вдруг и произнесли,
Взволнованно качнувши бюстом хилым:
– Ужели, сударь, вы и впрямь могли
Купаться в водоеме с крокодилом?
Я усмехнулся и ответил вам,
Пустивши дым сигарный по спирали:
– Купаюсь же, как видите, мадам...
Через секунду вы меня сожрали.
1997
251. Если ты килограмма фанеры тупей
Если ты килограмма фанеры тупей,
если хил и труслив как паршивый койот,
если в силу убогости общей твоей
никакая из женщин тебе не дает;
если женщина, злобно кусаясь, грубя,
не пускает, мерзавка, себя пригубить,
но, напротив, едва лишь увидит тебя,
сразу пояс Гимена спешит нацепить
(а тебе так охота тепла и любви),
то ее очаровывать – номер пустой,
ты на жалость ей, стерве такой, надави,
расскажи, как с младенчества рос сиротой
и как начал с прилавков таскать шоколад,
в результате чего был посажен в острог,
где тебя обижали как стар, так и млад
вплоть до дня, по который мотал ты свой срок;
как тебя все не любят и, хуже того,
не желают под пытками даже любить,
расскажи, что ты бедное столь существо,
что и уличной девки не можешь купить,
и что не оскудеет дающей рука
и про малость размеров своих ей напой,
и она зарыдает тут наверняка
и, рыдая, сама овладеет тобой.