"Фантастика 2023-139". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 1131

Во всяком случае, танков на улицах пока не видели ни в Париже, ни в Праге.

Два узколицых сеньора в штатском, с видимыми издалека повадками военных и соответствующей выправкой, довезли дорогого гостя прямо до трапа самолета. На усиленном посту при воротах аэродрома один из них просто показал сержанту свои документы, тот на всякий случай отзвонился по телефону, пока узколицый нервно притопывал ногой, и, наконец, приказал поднять шлагбаум. Машина пропылила мимо двух пулеметных ячеек, сложенных, судя по свежему цвету мешков, совсем недавно, выкатилась на поле и плавно подрулила к самолету PanAm.

Гостя буквально сдали на руки экипажу — полный американец не вязал лыка. Ну, или делал вид, что не вязал, потому как в последний момент он вдруг оглядел окружающее пьяным глазом и встрепенулся. Очень таинственным, но в то же время очень громким шепотом он строго наказал провожающим:

— Не забудьте про винтовки!

И тут же обмяк в руках стюардов, которые вместе с узколицыми отворачивались от метрового выхлопа перегара.

Дождавшись, пока за американцем закроется дверь самолета, а персонал аэропорта откатит пассажирский трап, двое уселись обратно в машину и тронулись на выезд.

— Как всегда. Прилетел, навел суматоху, обосрался, дал ценные указания и улетел, — скептически скривил лицо сидевший за рулем.

— Ну, не скажи, кое-что полезного он сделал. Последняя операция мне, например, нравится.

— Вот именно что «последняя». Есть у меня ощущение, что пора готовить пути отхода.

— Ощущения? — настороженно спросил пассажир.

— Именно, — водитель не стал делиться оперативной информацией с коллегой из другого ведомства.

— Ну… у меня тоже они есть, — медленно подтвердил сидевший справа. — Кстати, через пару месяцев в Буэнос-Айресе будут курсы для нашего брата. Нет желания поехать?

Водитель понимающе усмехнулся и поддал газу, оставив сержанта с пулеметчиками чихать у шлагбаума.

Маленького человека тащила за собой большая толпа, запрудившая улицы Ла-Паса. Повсюду над головами реяли красно-желто-зеленые флаги Боливии, при криках «Долой!» или «Свобода!» вздымались кулаки, а человечек все пытался выбраться на берег. И в самом деле, работу никто не отменял, даже если толпа подхватила и понесла всех, кто в тот момент был на рынке, это же не повод бросать дело?

Ходить и орать оно, конечно, весело, но ведь они потом проголодаются и придут в десятки уличных едален, а там никого нет! Все бросили работу и побежали вслед! Не-ет, надо срочно обратно, если в тот момент, как толпа начнет расходится, он окажется единственным на рынке, у кого найдется горячая еда, за вечер можно будет заработать больше, чем за неделю! Так что надо сначала выгрести поближе к стенам, а там за что-нибудь зацепится, а еще лучше уйти дворами.

Шепотки о мятеже в Санта-Крусе пошли три дня назад — чертовы камба [151] все время недовольны начальством в столице и поднимают бузу при каждом удобном случае, но на этот раз все выглядело значительно серьезнее — в 6-м военным округе три дивизии, и все три вывели солдат на улицы, заняли города департамента, объявили, что будут применять силу при любых попытках «дестабилизации» и потребовали отставки Баррьентоса.

И первые демонстрации начались тоже три дня назад, но тогда полиция сумела загнать смутьянов обратно в университетский городок, хотя многие жители Ла-Паса поддерживали студентов. Ух, сколько было вечером разговоров на рынке — падет Баррьентос или нет? Что будет делать армия? А шахтеры? Вернется ли президент Пас Эстенсоро? И торговля хорошо шла — спорщики не забывали приходить за следующей кружкой кофе и чорипанами [152], почти все раскупили, пришлось ночью бегать на закупки, чтобы начать день во всеоружии. Утром-то что — перехватили пирожок-другой и на работу, в обед тоже посетителей не жди, большинство предпочитает что-нибудь посолиднее, чем кусок на бегу, зато вечером…

Конец второго дня тоже пошел на ура, было что обсудить — в шахтерских районах началась забастовка, горняки на этот раз объявили «свободной зоной» не только рудники, но и департаменты целиком. Да еще и вывели рабочую милицию под лозунгами «Помни Йайагуа!» на патрулирование городов, причем в города Оруро и Потоси отряды вооруженных горняков перебрасывали с выработок на грузовиках. Рыночных гуру политического анализа больше всего поразило бездействие армии — гарнизоны объявили себя «нейтральными» и заперлись в казармах. Днем пришли вести из Камири, где точно так же при попустительстве военных город взял под контроль профсоюз нефтяников. Правительство все пыталось уговорить мятежников, даже ценой предоставления им министерских портфелей, но в Санта-Крусе стояли на своем.

— Долой Баррьентоса! — заорал долговязый мужик из числа заводил.

— Долой! Долой! — откликнулась радостным ревом толпа.

— А ты что не кричишь, не рад? — ткнул сосед бывшего рядового Торрелио.

— У меня, падриньо, на рынке огонь под котелком остался, как бы беды не случилось, — вывернулся повар.

— Давай-ка к стене протолкаемся, — неожиданно предложил помощь сосед.

Вчера новости продолжили сыпаться как из мешка. С утра газеты вышли с объявлением о всеобщей бессрочной забастовке до отставки президента. Против выступили только несколько мелких партий и эти, как их, фалангисты. Но у БСФ дел и без стачки по горло, многие их офисы разгромили, а засевшим в них крепко накостыляли, а кое-кого и подстрелили. Но главной новостью стал выход герильерос — они спустились с гор и заняли два десятка городов, перерезав соединяющие Боливию дороги. Ну и попутно вломив местным рондас, отчего уцелевшие сидели тише воды, ниже травы.

Торрелио, конечно, возблагодарил Деву Марию Розарию за то, что он вовремя дезертировал из армии и сейчас трудится в Ла-Пасе, подальше от всех этих опасных мест, но осторожности не сбавлял, а то еще выйдет, как в прошлый раз…

Ну вот, прямо накликал. Стоило выбраться из толпы, проскочить пару улиц, радуясь, что здесь посвободнее, и завернуть за угол, как ему почти что в лоб уперся ствол танка. Железная каркалыга перегораживала проход в сторону Пласа Мурильо, за ней с винтовками «на грудь» выстроилась шеренга солдат… Торрелио обернулся и понял, что попал — со стороны факультетов шла толпа студентов, причем флаги у них были не только национальные, но и красные, коммунистические и даже черные с чаканой, партизанские.

Не доходя метров пятидесяти до танка, студенты устроили митинг, все с теми же требованиями — отставка президента, демократические свободы, национализация, «возврат к идеям революции 1952 года» и Торрелио, подобравшись поближе к бронированной громаде, малость успокоился. Как оказалось — зря.

На поперечных улицах, невидимых с его места, раздались крики и вскоре в митинг врезались несколько групп полиции, вздымая и обрушивая на протестантов дубинки. Толпа качнулась, закипела драка, фараонов массой отбросили обратно…

Грянул залп.

Вопреки ожиданиям, толпа не кинулась врассыпную а, наоборот, взревела и подалась вперед. Стукнуло еще несколько одиночных выстрелов, а потом вдруг зачастили пистолеты-пулеметы, этот звук Торрелио хорошо запомнил по налету в Тарате — тогда ими пользовались партизаны.

Рев толпы нарастал, число флагов тоже и, похоже, фараонов окончательно смяли, судя по тому, что из прохода между домами к танку выскочил окровавленный полицейский капитан.

— Лейтенат! — заорал он на армейского. — Нам требуется помощь!

Офицер, безучастно наблюдавший всю заваруху из башенного люка несколько даже лениво ответил:

— У нас приказ блокировать площадь и не покидать места, во все остальное не вмешиваться.

Капитан отчаянно махнул рукой, вытер кровь с лица и с пистолетом в руке потрусил дальше, но из проулка выплеснулась очередная группа демонстрантов и сомкнулась над ним как волна, не дав сделать и выстрела. Возбужденные протестующие опять остановились совсем близко от солдат. Торрелио вжался в стену, ожидая самого худшего. От толпы отделилась девушка, медленно дошла до танка и обратилась к лейтенанту с просьбой пропустить их к Ассамблее и Дворцу правительства.