Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП), стр. 529

Верил, что этот человек снова и снова умрёт за него, но снова и снова ради него возродится. Даже упав на дно преисподней, лишь ради его «верю» он прорвётся сквозь беспрерывные страдания.

В прошлый раз им понадобилось восемь сотен лет, чтобы домчаться друг до друга.

Теперь же от объятия отделяло лишь мгновение.

С благословением небожителей никакие запреты не ведомы

— Поздравляем, поздравляем!

— Ваше Высочество, поздравляем вас!

В отстроенном заново монастыре Водных каштанов царило необычайное оживление, от посетителей не было отбоя. Се Лянь сновал между несколькими длинными столами, заставленными едой до отказа. Словно водный поток, он разносил одну за другой чашки с лапшой, от которых поднимался горячий пар, с золотисто-жёлтым от масла супом, с белоснежным душистым рисом… Принц крутился как заведённый, а ведь ещё требовалось встречать гостей, поэтому он только и успевал выкроить момент, чтобы сказать:

— Премного благодарен, прошу, присаживайтесь!

Павший в беспорядочном бою монастырь Водных каштанов был восстановлен.

Новое здание выглядело гораздо внушительнее прежнего обветшалого строения, да ещё появился новый дворик. Впрочем, выстроили его вовсе не Се Лянь или Хуа Чэн, а сами жители деревни Водных каштанов. Когда Се Лянь обратился в бегство, они разобрали развалины домика и, к своему вящему удивлению, обнаружили под ними целый ящик золотых слитков. Разумеется, это оказались те самые слитки, что принцу набросал Цюань Ичжэнь.

Жители деревни никогда не видели так много золота и едва не слегли от испуга. Придя в себя, староста деревни взял часть слитков для постройки нового монастыря, а остальное тронуть не посмел, отложил и дождался возвращения Се Ляня, чтобы отдать золото ему.

Поэтому, когда Се Лянь вместе с Хуа Чэном вернулись, помимо жителей, взволнованно восклицающих «даочжан» и «Сяо Хуа», их ожидал новёхонький монастырь и тяжеленный ящик золотых слитков.

Принц вознамерился вернуть слитки Цюань Ичжэню, но тот никак не соглашался их забирать, покуда Хуа Чэн не пригрозил юному Богу Войны, если тот не послушается, никогда не узнает настоящего способа взращивания погибшей души. Лишь после этого дитя подчинилось и избавилось от дурной привычки без спроса толкать всем подряд золотые слитки.

После приветствия несколько небесных чиновников во главе с Му Цином сдержанно ступили за порог дворика. Не ожидая подвоха, они подняли головы, разглядели общий вид монастыря и обомлели.

Невозможно смотреть.

На это просто невозможно смотреть!

Но ни праздничное сочетание красного и зелёного, ни гротескная статуя из цветной глины не повергали в ужас так сильно, как табличка над входом.

На ней было написано… или нарисовано… да что это вообще такое?!

Построен новый монастырь, и следовало поздравить принца с этим событием. Но вкус у строителей оказался во всех отношениях вульгарным и отвратительным, да ещё эта табличка, словно последний штрих на картине, отнимала всякую надежду… Всё это не давало вымолвить и слова похвалы, подготовленные заранее поздравительные речи оказались забыты подчистую.

Се Лянь, впрочем, не имел никаких возражений, напротив, ему монастырь казался замечательным, по крайней мере, это больше не тот ветхий домик, способный в любой момент обрушиться. Принц вновь предложил:

— Не желаете ли присесть?

Судя по виду гостей из Небесных чертогов, присесть им не очень-то хотелось, они явились с поздравлениями лишь для того, чтобы сохранить лицо, второпях оставили подарки и поспешили удалиться.

Се Лянь поинтересовался у Му Цина:

— Почему они ушли так скоро?

— Ты ещё спрашиваешь?

— Спрашиваю!

Му Цин недружелюбно бросил:

— Тогда лучше пойди и задай тот же вопрос своему прекрасному Сань Лану.

Оказывается, когда Хуа Чэн вернулся, первым об этом узнал Се Лянь, а сразу после него — жители чертогов Верхних Небес, ещё не успевшие обжиться в новой столице бессмертных. Но не только потому, что на недавно прошедшем Празднике фонарей, в организацию которого они вложили немало сил, случилось то же, что и на прошлом пиру в честь Середины осени: всё праздненство оказалось угроблено без остатка внезапным и убийственным жестом Хуа Чэна, ведь тот одним взмахом руки запустил в небо три тысячи фонарей. Существовала и иная причина. Начиная с той самой ночи колокол, висевший у входа в Небесные чертоги, принялся звонить как обезумевший без остановки, по всем чертогам Верхних Небес пронеслось эхо его набата, будто возвещающее: страшный сон всего пантеона небесных богов вернулся!

И когда этот кошмар возник прямо перед глазами, простые божества, разумеется, не решились подходить слишком близко. Впрочем, слухи о Хуа Чэне и Се Ляне уже достигли такого уровня «своеобразия», что даже не требовалось ничего приукрашивать. Поэтому чиновники Небесных чертогов с большой охотой устанавливали дружеские отношения с Его Высочеством, чтобы в будущем Хуа Чэн проявил к ним хоть малую толику снисходительности.

Послушав рассказ Му Цина, Се Лянь вспомнил о требовании Хуа Чэна, чтобы чертоги Верхних Небес в течение года воспевали его блистательные заслуги, и рассмеялся:

— Он тот ещё озорник.

— Разве подобное можно назвать лишь озорством? — возмутился Му Цин. — Попроси его умерить пыл, это ведь никуда не годится, сейчас колокол своим шумом наводит такую панику в чертогах Верхних Небес, что там совершенно невозможно работать. Ещё и постоянно падает на кого-нибудь. Мы с таким трудом отстроили новую столицу бессмертных, боюсь, как бы не пришлось начинать сначала.

— Хорошо, чуть позже я поговорю с ним. Кстати, не желаешь откушать? — принц указал на блюда, стоящие на столе во дворе, добавив: — Это не я готовил.

Вначале лицо Му Цина сделалось суровым, на нём так и читался отказ, однако последняя фраза привела его в норму. К тому моменту подоспел Фэн Синь. Он вошёл во двор и как раз столкнулся с несколькими младшими служащими, которые уже собирались уходить. Поприветствовав Фэн Синя, они зашептались между собой:

— Генерал Наньян.

— Да, это он. Вот бедняга, жена прихватила сына и сбежала с другим…

На лбу Фэн Синя вздулись вены, он на месте разразился бранью:

— Да чтоб вас!!! Может, хватит уже?! Сколько месяцев вы уже мусолите эту тему?! И вообще! «Сбежала»! А не «сбежала с другим»! Самые настоящие сплетники, мать вашу!

Чересчур болтливые младшие небожители в испуге сбежали, а Му Цин, который наблюдал за происходящим со стороны, ничего не предпринимая, заметил:

— Лучше бы ты вообще ничего не объяснял, вышло только позорнее.

Фэн Синь в гневе схватил метлу и запустил в Му Цина, который, поймав инвентарь, умехнулся:

— Старый трюк. Теперь он против меня не подействует.

Фэн Синь вознамерился выдать ещё порцию брани, но Се Лянь подошёл и сунул ему в руки другую метлу со словами:

— Вот и хорошо, что не подействует. Тогда давайте-ка вы двое поможете мне прибраться во дворе. Только что тут запускали хлопушки, на земле всё усыпано красными обрывками от них. Спасибо за работу. Если станет скучно, можете заодно сыграть разок в слова.

— ???

Прошёл час, и за пределами монастыря послышался многоголосый шум, который всё приближался. Собравшиеся выглянули на звук, а спустя некоторое время огромная толпа людей чёрной волной затекла во двор монастыря Водных каштанов и заголосила:

— Это здесь?

— Да, именно здесь, ух ты, как внушительно!

— Тут и правда еда, да как много!

— Даже мясо есть!

Двор, начисто выметенный стараниями Фэн Синя и Му Цина, оказался вновь затоптан, да так, что без слёз не взглянешь. Му Цин, сжимая в руке метлу, будто бы ощущал, что уже подхватил блох от этой толпы. Он с вытаращенными глазами спросил:

— Откуда взялись эти попрошайки?

Впереди всех попрошаек предводителем выступал человек с растрёпанными волосами и в грязной одежде, а именно — Ши Цинсюань. Он, прихрамывая, подскочил к Се Ляню и поклонился с руками, сложенными перед грудью: