Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП), стр. 446

Из правого храма так же громко донеслось:

— Приветствуем генерала Цзюйяна! Генерал Цзюйян божественно храбр и непобедим!

Се Лянь покивал. Тут уж никаких возражений. Только… при встрече с женщинами бывают исключения.

Последователи обоих божеств изо всех сил перекрикивали друг друга, отчего у Се Ляня заболели уши. Принц со вздохом потёр точку между бровей и подумал: «И зачем всё это?»

Раз они так друг друга ненавидят, могли ведь просто не строить храмы друг напротив друга?

Ответ один — конечно, не могли! Ведь это место — самое людное в городе, с самым лучшим фэншуем, и последователи, разумеется, не стали бы отказываться от такой прекрасной земли только ради того, чтобы держаться подальше от противников. Непременно нужно стараться переманить прихожан другого храма и строить друг другу всяческие козни.

Очень скоро перебранка двух сторон переросла в настоящую драку. Се Лянь же решил, что еда как раз сварилась, постучал лопаткой о крышку котла и позвал:

— Друзья, довольно ссориться! Идите есть!

Но кто бы обратил на него внимание в самый разгар битвы? Тогда Се Лянь, покачав головой, открыл крышку котла. Аромат распространился далеко вокруг, и тут началось… Люди мгновенно перестали метелить друг друга и заголосили:

— Мать его… Что это за вонь?!

— Кто-то дерьмо сварил?!

— Дерьмо, ещё и подгоревшее?!

— Что вы! — попытался объяснить Се Лянь. — Это блюдо императорского двора по особому рецепту, который хранится как сокровище…

Начальник, зажав нос, подошёл поглядеть, и тут же позеленел, в ужасе отскакивая прочь.

— Да какой ещё особый рецепт? Что это за императорский двор?! Ты о себе, что ли? Пошёл, пошёл прочь отсюда, проваливай! Людей тошнит от одного запаха твоего варева!

— Ладно, — согласился Се Лянь. — Могу и прочь пойти, только, пожалуйста, сначала заплатите мне за работу…

Начальник разъярился:

— И ты ещё смеешь просить платы?! Вы посмотрите! Ты! Да с тех пор как ты здесь работаешь, у меня одни убытки! Во время дождя молния бьёт не куда-нибудь, а обязательно туда, где ты стоишь! На стройке три раза возникал пожар! Стены три раза рушились! Ты же настоящий дух дурного поветрия! И ещё денег с меня просишь?! Проваливай, да поскорее! А посмеешь явиться снова, я тебя поколочу! И каждый раз буду колотить!

— Тут я не могу с вами согласиться, — заявил Се Лянь. — Сами же сказали, что все несчастья обрушивались только на меня, а других не задевало. Вы просто не хотите платить, как я погляжу!

Не дослушав принца, начальник и все остальные рабочие, не в силах выносить ужасной вони из котла, разбежались кто куда, будто их ветром сдуло.

— Постойте! — только и успел крикнуть принц.

Оглядевшись, он увидел, что и дерущихся последователей двух божеств отпугнул запах варева. Не найдя на это слов, Се Лянь сказал самому себе:

— Велели мне сварить такой большой котёл, а есть не стали. Думаете, раз вы богачи, то можно деньги на ветер бросать?

Покачав головой, принц подумал и наполнил две большие чашки едой. Одну поставил на алтарь в храме Цзюйяна, другую — в храме Сюаньчжэня. Решив, что всё-таки не растратил ничего попусту, он удовлетворённо хлопнул в ладоши.

Затем вышел на улицу, собрал свои пожитки и взвалил мешок на спину, привязав к мечу. Белая лента, повязанная на запястье принца, мягко потёрлась о его кожу. Се Лянь аккуратно похлопал по ней, поправил доули на голове и сказал:

— Ну что ж, раз денег не дают — пускай. Пойду в уличные артисты.

Всё-таки один коронный трюк у него ещё остался — разбивание камня на груди!

Проведя какое-то время в пути, Се Лянь вдруг заметил у края дороги маленький красный цветок, весьма симпатичный. Он присел рядом, осторожно коснулся лепестков и, преисполнившись хорошего настроения, сказал ему:

— Надеюсь, мы ещё встретимся когда-нибудь.

Когда принц был уже далеко, маленький красный цветок всё ещё покачивался на ветру.

Том пятый

Вырвется из плена медной печи божество, стоящее меж небом и землёй

Се Лянь лежал на ледяной земле, а лицо его закрывала маска Скорби и радости, наполовину плачущая, наполовину смеющаяся. Безликий Бай стоял рядом, словно любуясь принцем, теперь похожим на него как две капли воды.

Какая-то странная сила притягивала маску к лицу Се Ляня, и ему никак не удавалось её сорвать.

— Смирись, — произнёс демон. — Не трать силы понапрасну. Хочешь освободиться? Сделай так, как я говорю, и очень скоро сможешь вырваться из плена Медной печи.

Се Лянь притворился, будто подле него нет никакого демона.

Безликому Баю никак не удавалось завладеть вниманием принца, однако он, не желая сдаваться, ещё раз вздохнул и добавил:

— Мы ведь могли бы стать учителем и учеником, равных которым по силе не нашлось бы на свете, или же лучшими друзьями. Почему непременно нужно действовать наперекор?

Се Лянь всё-таки остановился и с неприязнью ответил:

— Перестань пытаться поучать меня с таким видом, будто прожил несколько жизней и до конца познал человеческую душу. Мне совсем не хотелось бы иметь такого друга или учителя как ты.

В его голосе звучало неприкрытое презрение.

— Знаю, — с издёвкой усмехнулся Безликий Бай, — в твоих глазах только двое могут быть тебе наставниками. Это советник и Цзюнь У, верно?

Его голос звучал странно, в нём слышались и пренебрежение, и насмешка. Но Се Лянь не собирался это обсуждать и спросил совершенно о другом:

— Лан Ин… был первым принцем Юнъань?

Лан Ин — выходец из Юнъань, подвергшийся поветрию ликов. Единственный, о ком мог подумать Се Лянь, — именно юный принц.

— Верно, — ответил Безликий Бай. — Тот самый принц, которого ты, порубив первого правителя Юнъань на кусочки, ударил и бросил без сознания в сожжённом позднее императорском дворце.

Юный принц был племянником Лан Ина. Возможно, именно тогда остатки поветрия перебрались с тела Лан Ина к нему.

Се Лянь спросил:

— Но почему недуг не передался от него другим людям?

— Потому что обитатели дворца заметили, что юный принц заразился. И послали к нему убийцу, чтобы тот задушил мальчика одеялом, не допустив распространения болезни. Только принц, сопротивляясь, сам убил человека и сбежал.

Ну а из дворца пустили слух, что и государь, и юный принц погибли от серьёзных ран. После долгих внутренних препирательств придворные чиновники всё-таки посадили ещё одного племянника Лан Ина на трон. Он и стал предком Лан Цяньцю.

— Как тебе удалось его обмануть?

— Но я его не обманывал. Я лишь рассказал ему правду. Рассказал, из-за кого он превратился в уродца. И предложил свою помощь в отмщении. От него же требовалось лишь кое-то мне одолжить.

— Это ты называешь — кое-что одолжить? Ты же просто поглотил его, как пищу!

Безликий Бай безразлично ответил:

— С его-то лицом, не похожим ни на лицо человека, ни на лицо демона, никто не стал бы относиться к нему искренне. Подобная жизнь обернулась бы для него наказанием.

Неожиданно Се Лянь произнёс:

— Ваше Высочество?

На секунду ему показалось, что демон отзовётся. Однако тот сдержался.

Но Се Лянь вновь спросил:

— Ты… и есть наследный принц Уюна?

В тот же миг Се Ляню почудилось, будто даже горячий воздух внутри Медной печи заледенел.

Принц обдумывал этот вопрос с того самого момента, как упал сюда.

Се Лянь понимал фразы, которые выкрикивали крысы, и причиной тому могли быть трое — Цзюнь У, советник и Безликий Бай. Кто-то из них передал ему часть своих воспоминаний и чувств. Другими словами, по крайней мере один из них являлся выходцем из Уюна. Цзюнь У родился многим позже гибели государства Уюн, поэтому самые серьёзные подозрения падали на советника и Безликого Бая.

Почему Хуа Чэн остался снаружи Медной печи? Точно не потому, что он — непревзойдённый. Се Лянь уже спрашивал у него и получил положительный ответ — демон, ставший непревзойдённым способен дважды проникнуть в Медную печь, так же как вознесшийся небожитель может второй раз пережить Небесную кару. Но всё же Хуа Чэн испарился на полпути. Самая явная причина, пришедшая на ум Се Ляню, — Медная печь слушается указаний Безликого Бая! Так… каким же статусом он должен для этого обладать?