Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП), стр. 370

— Что это? — спросил он.

Хуа Чэн оказался перед ним, закрыв собой, Се Лянь же удручённо проговорил:

— Но ведь ранее в горшке ничего подобного не было?

И почему оно сказало «как горячо»? Ведь вода холодная!

Хуа Чэн ответил:

— Нет, она специально заплыла в горшок. В местных подземных реках часто плавают целые их стаи, потому я и сказал, чтобы гэгэ не пил эту воду.

Се Лянь подумал: «А младшему генералу Пэю, стало быть, можно дать выпить?..» Как вдруг по спине принца прополз холодок, он вскрикнул:

— Кто здесь?!

Мгновением ранее он услышал, как вдалеке кто-то кашлянул.

Ему совершенно точно не померещилось. Все чувства принца вмиг пришли в состояние боевой готовности. Вскоре на него накатил, подобно волне, шелестящий шёпот. Вокруг зажглись пары красных огоньков, ещё и ещё, постепенно окружая двоих.

— Не стоит беспокоиться. Это не люди, — произнёс Хуа Чэн.

Се Ляню подумалось: «Да ведь именно поэтому и стоит беспокоиться…»

Принц вслушался в шёпот и распознал, что именно говорят голоса:

— Кхэ-кхэ-кхэ…

— Как жарко, как жарко!..

— Умираю, как горячо…

— У-у-у-у…

— Эта духота меня убьёт… Есть кто-нибудь…

— Не могу пошевелиться, не могу пошевелиться!

Голоса были очень тихие, но отчётливые и полные боли. Словно крохотные муравьи, они то и дело заползали в уши. Се Лянь почти положил ладонь на рукоять Фансиня, как вдруг услышал пронзительный крик:

— Его Высочество, где же Его Высочество наследный принц?! Спаси меня, спаси меня!!!

Се Лянь ощутил мороз по коже, на миг ему показалось, что голос взывает к нему. Но тут Хуа Чэн взмахнул рукой, рассеяв вокруг тысячи призрачных бабочек, которые метнулись к светящимся тёмно-красным точкам!

Серебристое сияние достигло цели и озарило бесчисленное множество шепчущихся тварей, что притаились в темноте. Они и впрямь не были людьми. То оказались… крысы!

Хуа Чэн взял принца за руку.

— Я говорил, здесь очень много крыс. Уходим!

Се Лянь на ходу изумлялся:

— Это точно крысы? Мне почему-то кажется, что они больше похожи на котов…

И ведь правда, эти крысы, на какую ни взгляни, размерами превосходили небольшую кошку; шерсть у них была черна как смоль и походила на стальные иглы; пары маленьких красных глазок зловеще сверкали в темноте. Многие забрались даже на стены, неотрывно наблюдая за чужаками, да ещё и говорили человеческим голосом! Жутко до крайности. Серебристые бабочки налетели на крыс и вступили с ними в сражение — красное сияние смешалось с серебристым блеском, и пусть разглядеть получше не представлялось возможным, становилось ясно, что битва идёт крайне ожесточённая.

— Они ведь не могли куда-нибудь утащить Инь Юя? — спросил Се Лянь.

— Он не настолько бесполезен. Должно быть, его утащило что-то другое.

От первой фразы сердце принца на миг успокоилось, от второй же снова заволновалось.

— То, что крысы настолько огромные, — это ещё ничего. Но почему их так много? Чем они питались, раз так выросли?

— Очень просто. Конечно же, покойниками. Это крысы-падальщики.

Выходит, когда город накрыло вулканическим пеплом, людям и крупному скоту не осталось места для укрытия, а вот крысы прошмыгнули глубоко под землю и избежали гибели, дыша воздухом в глубинах земли и питаясь запасами пищи.

А когда пепел осел, они вновь выбрались из своих нор и принялись бродить в поисках пропитания по городу, который уже превратился в ад на земле. Но только всё вокруг оказалось уничтожено — либо потонуло в потоках лавы, либо было погребено под вулканическим пеплом. Крысы прогрызли немало дыр, но еды так и не нашли.

Покуда в один из дней не почуяли запах гниения.

Вонь исходила от каменных статуй в форме людей. Вулканическая корка на некоторых трупах была более тонкой, тела внутри начали разлагаться, источать соответствующий запах и истекать трупной жижей.

Так крысы, оголодавшие до красных глаз, закружились возле каменных статуй. Они прогрызали в корке дыры, забирались внутрь и впивались в мёртвые тела.

Самым мелким и подлым тварям всегда проще всего выжить. Тела погибших оказались заключены под каменной коркой, их страх, гнев, нежелание умирать и другие сильные эмоции также оказались запечатаны внутри. Крысы, поглотившие их плоть, поглотили и эти эмоции, поэтому теперь из их пастей раздавалась человеческая речь, они высказывали то, что люди желали сказать перед смертью, но так и не успели.

Се Лянь, ошеломлённый осознанием, произнёс:

— Вот как. Поэтому их речи так звучат. А мне всё казалось странным, почему именно эти фразы…

К удивлению принца, Хуа Чэн вдруг спросил:

— Что ты сказал?

Се Лянь замер от неожиданности.

— А что я сказал?

Хуа Чэн уставился на него.

— Что они сказали? Что ты услышал?

Се Ляню его вопрос показался странным.

— Сань Лан, ты разве не слышал? Они говорили «как жарко», «умираю от духоты», «не могу пошевелиться», «спасите» и тому подобное…

Но Хуа Чэн ещё не успел ничего ответить, как принц всё понял сам.

Что-то не так!

Крысы-падальщики воспроизводили предсмертный бред жителей Уюна. И само собой разумеется, что говорили они на языке Уюна.

В таком случае, как же вышло, что язык этот понятен Се Ляню?!

Ревнивый Князь Демонов и три вопроса о том, кому доверяет принц

Хуа Чэн изучил письменность Уюна благодаря собственной способности к познанию и размышлению. Он мог понять смысл написанного, но поскольку не осталось в живых никого, кто мог бы прочесть ему эти письмена, он не имел возможности сопоставить произношение с письменными знаками. Поэтому и не понимал тихого бормотания крысиных оборотней-падальщиков.

Но при этом Се Лянь, который никогда не был на горе Тунлу, всё понял. О чём же это говорит?

Хуа Чэн с первого взгляда на принца догадался, какие мысли его посетили, и тут же сказал:

— Гэгэ, для начала — не волнуйся. Сейчас я повторю их речь ещё раз, а ты послушаешь.

Се Лянь отозвался:

— Хорошо…

Хуа Чэн отличался прекрасной памятью, и когда они отошли подальше от гнезда крыс-падальщиков, сразу же смог точно воспроизвести услышанное. Се Лянь внимательно следил за движением его губ, слушая неторопливые и немного странные звуки.

Древнее произношение причудливых фраз очаровывало звучанием, а низкий и красивый голос Хуа Чэна лился ровно и спокойно, что делало речь чрезвычайно приятной. Однако спустя несколько мгновений внимательного слушания Се Лянь сказал:

— Не понятно.

А вот это уже весьма странно. Фразы, которые человеческим языком говорили крысы, принц понимал. А когда Хуа Чэн повторил всё то же самое слово в слово, понимать перестал. Но в момент, когда он понял разговоры крыс… ему не могло померещиться.

Хуа Чэн продолжил рассуждение:

— Только что, когда ты услышал те голоса, ты понял их сразу, совершенно естественно, так?

— Да. Тогда в моей голове ни мгновения не происходило процесса перевода. — Поэтому он и не ощутил, что слышит другой язык.

Хуа Чэн скрестил руки на груди, поразмыслил немного и произнёс:

— Ясно.

— Что ясно?

— Ты распознаёшь не язык, а эмоции погибших людей.

Се Лянь вроде бы понял, а вроде бы и нет. Хуа Чэн стал объяснять дальше:

— То есть, когда-то очень давно некто услышал голоса этих людей, понял их и запомнил. После чего каким-то образом передал тебе эти воспоминания, «заразил» тебя этими эмоциями, чтобы они проросли в твоей памяти. Но поскольку этот некто сам знал язык Уюна, он уже совершил шаг «понимания», и тебе не понадобилось самому «понимать». Эти голоса всё время были спрятаны в глубине твоего сознания, а когда ты их услышал, сразу же воспроизвёл те самые эмоции.

Се Ляню показалось, что рассуждения Хуа Чэна звучат весьма правдоподобно, и спросил:

— Но… вопрос в том, кто мог передать мне эти воспоминания и эмоции? И когда это могло случиться? — помолчав, он пробормотал: — Советник?..