Благословение Небожителей 1-5 тома (ЛП), стр. 201
Фэн Синь отозвался коротко и ясно:
— Мы послушаем тебя.
На лице Му Цина вновь отразилось спокойное безразличие:
— Но какими бы ни были последствия, Вашему Высочеству наверняка придётся столкнуться с ними лично.
Фэн Синь негодующе фыркнул, но промолчал. Се Лянь в ответ произнёс:
— Разумеется. Я уже подумал…
Но только принц это сказал, все трое ощутили сильнейший толчок, который заставил их покачнуться. Се Лянь потрясённо воскликнул:
— Что случилось?
Фэн Синь сообразил первым:
— Земля содрогнулась!
А стоит земле содрогнуться, непременно погибнут люди. Се Лянь выкрикнул:
— Спасайте людей!
Неожиданно, когда троица бросилась к выходу, из-под кровати принца торопливо выкатился человек, который протянул к нему руки с криком:
— Мой брат! Мой брат, не оставь меня!!! Возьми меня с собой!
Увидев его, Се Лянь поразился ещё сильнее:
— Ци Жун, что ты делаешь в моих покоях?!
Но разве он мог понять все странности Ци Жуна, когда тот целыми днями слонялся повсюду в поисках хоть чего-то, связанного с Се Лянем? Неизвестно, сколько юноша прятался там, подслушивая, тише воды, ниже травы. Но сложившееся опасное положение не позволяло тратить время на расспросы, Се Лянь схватил Ци Жуна и бросился прочь. Выбежав из своих покоев, он бросил Ци Жуна на открытом месте. Во дворце уже царил полный хаос — бесчисленные его обитатели выбегали из роскошных покоев и залов, истошно вопя.
Се Лянь повысил голос:
— Кто-нибудь ранен?! Никого не завалило?!
К превеликому счастью, совсем скоро содрогание земли прекратилось. Расспросив людей, принц убедился, что, похоже, никто не пострадал. Но всё же его сердце было не на месте. И вдруг снова раздался пронзительный вопль, люди указали на небо за его спиной. Се Лянь рывком обернулся, его зрачки резко сузились. В самом центре территории дворца стояла грандиозная и великолепная пагода, которая прямо в это мгновение медленно накренилась.
Небесная пагода вот-вот упадёт!
Полностью Небесная пагода именовалась «Пагодой небесного божества». Возведённая несколько сотен лет назад, она являлась одним из символов императорского дворца Сяньлэ, а также самым высоким строением в столице. Расположенная в самом центре императорского дворца и всего города, пагода считалась достопримечательностью. Если она упадёт, раненым и погибшим не будет числа. И обитатели дворца, и люди на улицах за его пределами, как оголтелые бросились врассыпную, испуганные пуще прежнего. Се Лянь же сразу сложил правой рукой несколько магических пассов и воскликнул, обращаясь в направлении горы Тайцан:
— Сюда!
Пагода всё наклонялась, и когда наклон достиг одной трети, люди ощутили новое содрогание. Вибрация снова шла от земли, однако отличалась от землетрясения — толчки поступали один за другим, в собственном ритме, раз за разом ускорялись и приближались. Когда пагода накренилась сильнее, все поняли — это чьи-то шаги.
Окружённая ореолом золотых лучей, огромная золотая статуя более пяти чжанов в высоту, сжимая в одной руке меч, в другой держа цветок, широким шагом стремительно направлялась в сторону императорского дворца!
Кто-то изумлённо воскликнул:
— Это же статуя наследного принца из дворца Сяньлэ в монастыре Хуанцзи!
И действительно, всё больше людей узнавало статую:
— И правда! Та самая золотая статуя! Смотрите, она спустилась сюда с горы Тайцан!
Каждым шагом золотое изваяние преодолевало несколько чжанов, но при этом никого не раздавило. С гулким грохотом статуя влетела за ворота дворца и одним движением подхватила накренившуюся Небесную пагоду, остановив падение.
Сверкающая в лучах заката статуя, переливаясь золотом, подняла руки и в одиночку невероятным усилием удержала грандиозное строение от разрушения. Чудесная картина потрясала воображение, люди вытаращили глаза и раскрыли рты, вне себя от удивления. Се Лянь же медленно опустил руки, поднял голову и посмотрел на божественное изваяние, увидев исполненные в золоте прекрасные и спокойные черты лица и на короткий миг ощутил, как сердце затуманилось растерянностью.
Не забуду вовек, никогда не забуду
То была первая статуя, которую для него возвели последователи, самая величественная и прекрасная среди остальных.
Прежде такого «себя», Се Лянь воспринимал вполне сдержанно, не видел никаких противоречий. Но сейчас огромная, сверкающая золотым светом статуя показалась ему беспримерно чужой, принц не удержался от мысли: «Это правда я?»
Тем временем Фэн Синь и Му Цин разделились и принялись искать людей, которых могло завалить, но никого пока не обнаружили. Растерянность в душе Се Ляня исчезла сразу, как только появилась. Видя, что люди постепенно успокаиваются, он и сам вздохнул с облегчением.
Но выдохнуть до конца было не суждено — внезапно на него обрушилась такая сила, что сердце Се Ляня в тот же миг натянулось струной.
Всё-таки Небесная пагода оказалась слишком высокой, слишком тяжёлой.
Само изваяние, кажется, тоже ощутило тяжесть — руки статуи дрогнули, ноги просели вниз, громадное золочёное тело от давящей сверху нагрузки немного склонилось. Только улыбка осталась неизменной. Се Лянь мгновенно среагировал — сложил ещё магическую печать. Но сердце принца лишь похолодело — золотая статуя не только не поднялась, но ещё более согнулась в поясе, так что создавалось впечатление, будто ещё немного — и она не выдержит.
Руки Се Ляня следом охватила дрожь. Раньше ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного. В его представлении, если он собирался сломить гору, то гора должна была рухнуть, едва заслышав его голос; стоило ему топнуть ногой, и в том месте, которое он намеревался сотрясти, земля ходила ходуном. Принц никогда не испытывал на себе того, что называют «желаемое не по силам».
Се Ляню не оставалось ничего иного, кроме как, стиснув зубы, самому взяться за дело. Усевшись у подножия громадной статуи, он резкими движениями снова сложил печати, повелевая изваянием. На этот раз статуя вновь поднялась, вскинула голову и наконец выпрямила накренившуюся Небесную пагоду!
Несмотря на то, что тяжкую ношу удалось вынести, всё же и спина, и даже сердце Се Ляня обливались холодным потом. Впрочем, люди внутри и снаружи дворца, не зная, какую неописуемую тяжесть приходится выдерживать принцу, один за другим попадали на колени перед чудесной статуей. Послышались возгласы:
— Когда государство столкнулось с бедой, Его Высочество явил свою божественную силу!
— Ваше Высочество, умоляю, вы непременно должны спасти нас!
— Спасите простой люд! Защитите свой народ!
Се Лянь заскрипел зубам и с трудом проговорил:
— Прошу всех подняться, отойдите, отойдите подальше, не нужно толпиться здесь, я… — Как вдруг принц заметил, что ему не хватает дыхания. Его голос потонул среди нахлынувшего моря громких возгласов, и чем громче он пытался говорить, тем сильнее чувствовал собственную беспомощность.
Се Лянь сделал глубокий вдох, приготовившись громко крикнуть, но тут его за лодыжку схватила чья-то рука. Опустив голову, принц увидел Ци Жуна и торопливо проговорил:
— Ци Жун, скорее скажи всем, чтобы не толпились здесь! Осторожнее, она может рухнуть!
Слова сами сорвались с губ, однако, стоило Се Ляню осознать, что это сказал он сам, его внезапно бросило в дрожь.
Прежний Се Лянь не допустил бы и подобной мысли, не говоря уже о словах. Даже если бы небо и впрямь начало падать, он бы исполнился веры, что сможет выстоять. Но теперешний Се Лянь обнаружил ужасную вещь: он больше не верил.
Не только люди больше не верили в него, но даже он сам не находил смелости в себя поверить!
Ци Жун же наивно возразил:
— Как она может рухнуть, ты ведь держишь её!
Сердце Се Ляня снова дрогнуло, стоило принцу услышать эту фразу. Ци Жун совершенно не обратил внимания на слегка побледневшее лицо брата, его глаза сверкнули недобрым, алчущим огнём: