Квест на троих (СИ), стр. 43

Внезапно все бра погасли, но вспыхнул слабый светильник под кроватью. Очень слабый, лишь намёк на свет... Полилась нежная приглушённая музыка. Евгения забралась на кровать и, подтянув к груди согнутые в коленях ноги, судорожно обхватила их. Обратила внимание, что вышивка на кружевах пеньюара слегка засветилась. Но рассуждать об этом открытии было уже некогда. Она уставилась на то место, где в темноте растворилась дверь.

Не увидела и не услышала, как та открылась. Почувствовала. Контура мужской фигуры не заметила, но поняла, что он уже здесь по едва видному тёмно-серому пятну, напоминающему прямоугольник. Скорее всего это полотенце закреплённое на бёдрах. Мужчина замер и стоял, не двигаясь. Совсем.

Евгения сглотнула и тут же вскрикнула: её спины коснулась тёплая рука. Она резко отпрыгнула, но второй мужчина её перехватил и, сев на кровать, прижал к себе. Она лбом уткнулась в его грудь. Запах мужчины знаком. Это новый запах Глеба. Но и у гостя должен быть такой же запах. Сердце заколотилось, и её охватила дрожь.

Он взял её руку и поднёс к губам. Поцеловал пальцы. Евгения поняла: это сделано так, чтобы тот, кто стоял позади неё, не заметил поцелуя. Хотя в такой темноте невозможно разглядеть что-либо конкретное. Это Глеб. С облегчением выдохнула и доверчиво прильнула к нему. Он развернул её и прижал спиной к груди.

Стоящий мужчина шевельнулся и направился к кровати. На ходу откинул полотенце. Евгения готова была раствориться в теле Глеба, лишь бы её не тронули чужие руки. Замерла. Она почувствовала, как прогнулась кровать под тяжёлым телом. Её плеч коснулись пальцы, легонько подхватили пеньюар и медленно стянули его. Руки Глеба позволили это сделать. Пеньюар был отброшен в сторону, а мужчина напротив, коснувшись её шеи под подбородком, провёл пальцами вниз, при этом судорожно вздохнув. Затем, невесомо погладив руку Евгении, чем вызвал толпу мурашек, притянул её к губам и поцеловал пальцы с внутренней стороны.

Евгения дёрнулась в попытке освободиться от мужчины сзади. Растерялась. Кто из них Глеб?

Но её уже не выпустили из крепких рук. Попыталась закричать — не удалось. Рот жёстко запечатала ладонь.

— Мы тебя предупреждали. Отсюда не слышно даже сирены, — всколыхнул сознание тихий шёпот у самого уха.

— Мы не сделаем ничего плохого, просто расслабься, — раздался шёпот у другого уха.

Чуть кивнула, и жёсткие губы мужчины заменили ладонь на её губах.

А дальше она уже не понимала, где и чьи руки касались и ласкали её тело. Не понимала, чьи губы целовали и нежили. К кому из мужчин прикасалась она... С каждой минутой её тело всё меньше подчинялось разуму. Волны невероятного наслаждения накапливались, разливались и согревали. Действия мужчин ускорялись, согласованность их движений поражала, а ещё пытающийся анализировать происходящее разум успел зацепить эту мысль. Желание слияния с любым из мужчин стремительно усиливалось и посылало рассудительность далеко и надолго. Сознание ещё некоторое время пыталось цепляться за якоря нравственности, но шквал нежной страсти рухнувший на неё напрочь заблокировал даже малейшие очаги сопротивления. Наконец переломный момент ярко заявил о себе и она жёстко захотела. Любого из мужчин. Только быстрее. Сейчас. Немедленно. Мозг взрывался от желания. И раздался стон. Её стон.

— Ты готова, — прошелестело у самого уха...

Евгения открыла глаза. Она всё ещё в фиолетовой комнате. Лежала на животе. Чуть шевельнулась, и нега зашкалила. Потянулась, слегка напрягая мышцы. Всё тело отозвалось лёгкой постанывающей истомой. Едва болезненной, но приносящей удовольствие.

Немного полежала и повернула голову в другую сторону. Рядом на подушке благоухала жёлтая роза.

Легла на бок и огляделась. Свет приглушён, но лился уже из бра. Она была заботливо укрыта мягким пушистым покрывалом. В ногах лежал халат. Надо бы встать, но шевелиться не хотелось. Ей понравилось то состояние невесомости, в коем она пребывала.

Попыталась вспомнить прошедшую ночь. Неужели это случилось с ней? Такого шквала удовольствия она не испытывала никогда. Её распалили до такой степени, что было забыто всё. Даже стыд от того, что сознательно изменяет Глебу. Хоть и по его согласию. По его просьбе. Она совершенно не помнит деталей произошедшего. Помнит всё как единое целое. Единое целое из трёх составляющих.

Евгения нахмурилась. Вспомнилось, что заметила согласованность в действиях мужчин. Невероятную согласованность. Без слов, без каких-либо знаков — в темноте знаки не помогут — они знали кому, что и в какой последовательности делать. Их головы, руки, ноги ни разу не помешали друг другу. Как такое возможно в первый раз? Вот мерзавцы...

Она села на кровати, дотянулась до халата и встала. Охнула, слегка согнувшись. Ею хорошо попользовались... Боли не возникло, но неприятное ощущение чего-то постороннего проявилось. И как позволила? Хотя, наверное, позволила. В том вожделении, что она пребывала, могла позволить что угодно. Хотя, наверняка, её и не спрашивали... Такие, как они могут быть настойчивыми, как и их руки, исполнявшие танцы страсти на её теле. И оно подчинялось, раз за разом вспыхивая волнами восхитительной неги.

Евгения добралась до душа. Постояла под контрастной водой и воспользовалась гелем. Обратила внимание — женский. Её любимый. Мелькнула мысль, вызвавшая лёгкий приступ ревности. Как часто здесь бывают женщины? Именно здесь. В фиолетовой комнате.

До своих комнат шла тайным ходом, не оглядываясь по сторонам. Ей никто не мог встретиться и проводить осуждающим взглядом. Никто не мог подсмотреть за ней через видеокамеру. Но всё равно она с облегчением закрыла за собой двери гардеробной, вышла в спальню и замерла.

На прикроватном столике стоял огромный букет красных роз. Подошла ближе, взгляд зацепился за записку.

«Люблю тебя.»

Улыбнулась. Раздался стук в дверь гостиной.

— Да.

Вошёл Глеб. На мгновение задержался у порога и стремительно направился к Евгении. Порывисто обнял.

— Я в долгу перед тобой на всю жизнь. Как ты?

— Как в невесомости...

— Ты была восхитительна в своей страсти.

— Хотела бы и тебе это сказать. Но ты был не один. Кто этот мужчина? Вы же знакомы. Ваши действия отработаны до автоматизма.

Глеб прошёлся по спальне. Постоял, засунув руки в карманы и опустив взгляд в пол.

— Глеб, мне тоже нужна правда. Вы же с ним не в первый раз занимаетесь подобным. Ведь так?

— Мы занимались этим давно. Совсем молодыми были. А ещё высокими, крепкими и свободными от семейных уз курсантами... Девушки сами вешались на шею. Некоторых из них мы уговаривали на встречу втроём. Да, всё было чётко отработано: и последовательность, и движения. Я сам удивлён, что память не подвела.

— Этот мужчина знает кто я?

— Свет приглушили не только для того, чтобы ты не определила, кто есть кто, но и для того, чтобы он не видел тебя. Хотя он знает, кто ты.

— Алекс в курсе ваших пристрастий в молодости?

— Да.

— Тогда понятно почему он настоял на этом... Ну да ладно... Впереди ещё четыре ночи. Но теперь я легче всё перенесу. Постараюсь насладиться вашими умениями. Но...

— Что?

— Ну... как сказать...

— Я понял. Отвезу тебя в клинику к Грачу. Ты... готова с ним встретиться?

— Думаю, что готова.

— Тогда пойдём позавтракаем и в путь.

Грач помог. Сразу понял, в чём дело. Просто позвал за собой к гинекологу. Ничего страшного не обнаружили, а микроповреждения пройдут за сутки. Обеспечили лекарствами и необходимым инвентарём.

Евгения спускалась по служебной лестнице, когда услышала их голоса. Глеба и Вадима. Замерла.

— Надо было договориться на меньшее количество соитий, Глеб. Или сам поменьше усердствовал бы.

— Количество оговорено заранее, и ты это знаешь. Таково его требование. Не сомневайся, я всё сделал для того, чтобы смягчить свои действия.

— И ещё такие четыре ночи? Она от боли будет кричать, а не от удовольствия.