На расстоянии поцелуя (СИ), стр. 25
То, что я вижу в этих глазах теперь, сложно описать словами. Но это что-то заставляет мои коленки подгибаться, а сердце — отбивать быстрый ритм в предвкушении. Я знаю, насколько вульгарным может показаться ему этот жест, но ради этого взгляда я готов сделать ещё много чего непристойного.
Амин смотрит на мой рот, медленно всасывающий в себя его палец. Я втягиваю щёки и ласкаюсь языком, имитируя оральный секс, а затем выпускаю его, и альфа медленно поднимает взгляд к моим глазам.
Меня немного подстёгивает страх: а что если он назовёт меня шлюхой? Сколько ещё действий мне можно совершить, пока он не назовёт меня так? Будет ли именно это спусковым крючком? И есть ли он вообще? Может быть, Амин готов позволить мне вести себя как угодно развратно?
Я держу его руку двумя своими и заглядываю в подёрнутые голодом глаза.
— Амин... — опускаю одну ладонь ему на пах, с удовольствием ощущая налитую твёрдость под ней, — хочешь, я...
— Эмиль. — Он мягко отводит мою руку, переплетая наши пальцы, но я знаю, что это отказ. — Ты всё пытаешься. А я могу разозлиться.
— Что же будет, если ты разозлишься? — спрашиваю я, прижимаясь к нему.
— Научу тебя послушанию, — спокойно, но очень тихо отвечает он, не отстраняясь.
Никогда раньше моему лицу не было так жарко.
— Это звучит, как вызов, — шепчу я, вглядываясь в мшистую зелень глаз.
Амин нежно оглаживает мою линию челюсти.
— Это он и есть.
========== Глава 10 ==========
Комментарий к Глава 10
Похоже, я немножечко выйду за рамки размера "миди" 😅 нееште меня 😂
Я и не знал, что у нас в городе есть этот отель. Что и не удивительно: он небольшой, выполнен в спокойной непритязательной гамме и не выходит к морю. А ещё вокруг тихо и много парков, да и от центра недалеко. У Амина определённо есть вкус. Хотя я должен был понять это уже давно, когда заценил его стиль в одежде, а затем и квартиру, которую он мне подобрал и обставил. Какой там врач, этот человек должен был работать в сфере искусства. Если бы был свободен от обязательств.
Когда наступила пора расходиться по домам, я спихнул пьяного Минса на Гордея, а сам вызвался отвезти Амина с братом баеньки. Точнее... эх, ладно, надо быть честным с самим собой. Заметив, что Амин, кроме лёгкого коктейля, совсем не притрагивается к выпивке, я и сам не выпил ни грамма спиртного. И не потому, что хотел сесть за руль. А потому, что сейчас я оставлю Умида в его номере, а сам рассчитываю побыть со своим молодым человеком. Хотя бы немного. Ну хотя бы продержаться за ручки, как в средней школе.
Его слова, сказанные в переулке сегодня днём, вызвали во мне бурю эмоций, с которыми я не в силах совладать. Я чувствую себя абсолютно беспомощным перед ним. Перед его силой воли, перед его великодушием, перед его красивым вежливым голосом и зелёными глазами, что так и тянут затеряться в их глубине и пасть на колени от одного взмаха пушистых ресниц... и я говорю совсем, как персонаж любовного романа, но… я чувствую себя как никогда сильным рядом с ним, зная о том, что этот человек выбрал меня, о том, что он тоже в какой-то мере беспомощен передо мной, о том, что он готов уступать мне больше и больше. Он готов играть со мной в эти игры и, черт подери, как же мне это нравится.
Меня не покидает мысль о том, что Амин, несмотря на то, что его логика кажется мне абсолютно невменяемой, построенной на устаревших уже давно верованиях и нормах, имеет в голове очень чёткие границы, взвешенный, обоснованный план действий. И что он готов уступать, потому что были прикосновения, был поцелуй — ох, этот поцелуй... — были слова, что я до сих пор вспоминаю с трепетом, хотя я должен быть куда опытнее... Уж не знаю, что в голове у этого человека, но он определённо понимает, чего хочет и как этого добиться.
Мы оставляем Умида в его номере с аспирином и стаканом воды у кровати, а затем, хихикая, выходим.
— А так бахвалился своей выносливостью... — фыркаю я в ладошку, прикрывая за нами дверь.
Амин запирает её карточкой с лёгкой улыбкой на губах. Мы останавливаемся друг напротив друга в неловкой тишине коридора.
Мне невыносимо, почти до дрожи хочется прикоснуться к его губам своими губами, прижаться к его груди, а потом наклониться, как в прошлый раз, покорно и выжидающе, и ощутить боль от его клыков в плече.
Амин опережает меня прежде, чем я успеваю справиться с собственными желаниями и мыслями. Он касается моей щеки нежно и трепетно, и улыбка на его лице такая славная, такая искренняя... Я таю, растекаюсь под его ногами, потому что нет ничего прекраснее улыбки моего шаха...
— Лучик... — говорит он тихо, но я хмурюсь и хватаю его за руку, обрывая на полуслове. Я не могу просто дать ему уйти так. Не могу.
— Амин. — Я смотрю ему в глаза. — Позволь мне остаться с тобой этой ночью. — Мой тон серьёзен. Я хочу этого больше всего на свете. Не отпускать его от себя никогда и никуда.
Амин молчит буквально с пару мгновений, изучая моё лицо, словно и любуясь, и обдумывая дальнейшие действия одновременно.
— Ты так нетерпелив, Эмиль, — отвечает он, но без осуждения, а затем внезапно выдаёт то, отчего моё сердце сначала недоверчиво пропускает удар, а потом принимается стучать, словно бешеное. — Оставайся, — говорит он тихо. — Но обещай, что будешь меня слушаться.
Я улыбаюсь во всё лицо.
— Обещаю, — отвечаю без заминки, а затем добавляю интимное: — Я буду очень-очень послушным... если ты этого хочешь...
Амин хмыкает.
— Куда ты денешься. — На его лице такое озорное выражение, когда он отворачивается в сторону своего номера, что я задыхаюсь от возмущения. Может быть, он и не хотел меня отпускать? Может быть, он собирался позвать меня в свой номер?